Слепой. Выстрелы в темноте
Шрифт:
– Готового текста у нас нет. Говорите сами от себя. Лишнее мы вырежем, остальное передадим по назначению.
– Я должен попросить, чтобы требования были выполнены?
Собеседник хмыкнул. Никита Анатольевич готов был поклясться, что при этом он пожал плечами.
– На ваше усмотрение. Может, вам давно все надоело: бизнес, семья, ежедневная ответственность без права на ошибку? Может, вы давно лелеяли мечту окунуться в темноту, погрузиться в небытие?
– На денек не отказался бы, но не больше, – усилием воли
– И я так подумал.
– Мне хотелось бы знать ваши требования, прежде чем призывать их выполнить.
– Они вполне разумные. Мы не требуем счастья для всего человечества или свержения в государстве законной власти. Всего лишь денежный эквивалент свободы вашей семьи.
Сердце у бизнесмена тоскливо заныло. Животный ужас миновал давно, едва только стало ясно, что убивать их никто не намерен. Но как много придется отстегнуть, какой урон понесет «Сибсталь»?
– Во сколько же вы ее оценили?
– От подробностей мы вас избавим, чтобы не вгонять в депрессию. Платить выкуп всегда накладно. Изымать из бизнеса миллионы как резать по живому.
– Спасибо за сочувствие.
– Мы ведь не садисты, – голос немного потеплел. – Мы не получаем удовольствия от чужих страданий. Просто заработок у нас специфический. Хотя тоже считаем затраты, следим за окупаемостью, подбираем кадры. Сумму пока оставим за скобками. В операционной не делают зеркальный потолок: зачем пациенту знать и видеть лишнее?
«Хорошее сравнение, – подумал бизнесмен. – Их вообще пока не в чем упрекнуть. Отличная организация, все продумано, никаких эмоций».
– Мы хотим знать вашу принципиальную позицию: платить или нет. Сроки и все остальное мы сами уточним.
– Могу я немного обдумать свое заявление?
– Думайте на здоровье. Здесь вас никто не будет отвлекать. Когда надумаете, громко скажете: «Я готов».
Абросимов-старший услышал, как собеседник встает с места.
Глава четвертая
За две недели до нападения на федеральной трассе «Балтия» в салоне серебристо-серого «пежо» раздалась трель мобильника – довольно редкие в Москве позывные, торжественный и мрачноватый мотив.
Высветившийся номер телефона ничего не подсказал хозяину сотового. Поворачивая правой рукой руль, левой он поднес мобильник к уху – гладкая и крупная ладонь казалась сделанной из гипса.
– Есть интересная идея. Сам выбирай, где и как передать тебе суть.
– Кому ты вообще звонишь, друг? Не обознался случаем?
– Исключено.
– Ну ладно… Время от времени я выслушиваю обращения и жалобы граждан. Сумел узнать мой номер – значит, сумеешь меня найти. Главное – говорить покороче, времени у меня мало.
– Если не против, можем поговорить прямо сейчас. Видишь справа стоянку? Тормозни, и я к тебе подсяду.
– Даже так?
Сбросив
Вкатившись на небольшую по размерам стоянку, он заплатил за час парню с квитками и откинулся на спинку кресла. В ближайшие несколько минут ни одна машина не встала на свободное место. Но человек появился.
Худощавый, в легкой летней куртке на «молнии», он неспешно приблизился к серебристо-серому «пежо» и постучал в стекло, испещренное влажными бисерными точками. На улице моросил мелкий дождь.
Хозяин «пежо» без тени опасения разблокировал дверцу, и неизвестный сел рядом. Представляться он не стал, протягивать руку для пожатия – тоже. Передал цветную семейную фотографию. Внимательно рассмотрев ее, хозяин «пежо» обнаружил на оборотной стороне написанную от руки цифру. С учетом значка «евро» она смотрелась внушительно.
– Столько можно запросить, – объяснил пассажир, который не собирался никуда ехать. – И вполне реально получить.
– За что? За какие такие мои достоинства?
– Желаешь устроить мне экзамен на знание твоей биографии? Выбери год на свой вкус. От девяносто второго и дальше… Твой первый опыт с сыном директора «АЗЛК». Отец тогда благоразумно не стал никуда заявлять.
Хозяин «пежо» даже бровью не повел, хотя напоминание пришлось ему не по душе.
– Детей я никогда не обижаю и руки на всю жизнь ломаю тем, кто это делает.
– Он был почти совершеннолетний, и относились вы к нему хорошо. Фрукты, видак… Единственный минус – круглые сутки на одном месте, при электрическом освещении. Потом вы действительно не связывались с «объектами» моложе шестнадцати лет. Последнему, в Испании, было восемнадцать с половиной – брат полузащитника «Реала», чей ежегодный заработок ни для кого не тайна.
– Лично я болею за «Барселону», – признался хозяин «пежо». – А насчет доходов футболистов не все так просто. Мало кому известно, кто из них сколько получает от рекламных акций, от продажи маек…
– Будем и дальше вспоминать твою жизнь?
– Ты перепутал. Может, похож внешне; может, имя-фамилия совпадает.
– Согласен. Теперь по делу. Взялся бы тот, похожий на тебя человек, его провернуть?
– Кто ж его знает, чужая душа – потемки. Смотря какую информацию ему подкинут. Сколько придется отстегнуть за наводку. Это я как человек со стороны предполагаю.
– А ты хорошо входишь в роль.
– Каждый из нас может представить себя крутым, разве нет?
Лицо хозяина «пежо» было как у статуи – бледное, гладкое, с крупными чертами. Казалось, он никогда не бреется, щетина не растет на чистой поверхности его скул. Тем не менее никто бы не назвал это лицо женственным. Все в нем было мужским – массивная нижняя челюсть, слегка приплюснутый нос, крепкие надбровные дуги.