Шрифт:
Annotation
Совестью эпохи называли современники Владимира Галактионовича Короленко (1853–1921). Яркий, самобытный талант рассказчика, искусно владевшего живописным словом, сочетался в нем с публицистическим даром и неутомимой общественной деятельностью. В книгу вошли наиболее известные повести, рассказы и очерки писателя.
Владимир Короленко
Чудн'aя Очерк из 80-х годов
Убивец
I. Бакланы
II. Лог под «чертовым пальцем»
III. «Убивец»
IV. Сибирский
V. «Искоренитель»
VI. Евсеич
VII. Заседатель
VIII. «Иван тридцати восьми лет»
IX. Ход
Сон Макара Святочный рассказ
I
II
III
IV
V
VI
VII
Соколинец Из рассказов о бродягах
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
Федор Бесприютный Из рассказов о бродягах
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IХ
X
Река играет Эскизы из дорожного альбома
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
Ат-Даван [21] Из сибирской жизни
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
Х
Марусина заимка Очерки из жизни в далекой стороне
I. Уголок
II. «Бродяжий брак»
III. Пахарь Тимоха
IV. Белая ночь
V. Война
VI. Степан
VII. Заключение
Мороз
I
II
III
IV
V
VI
VII
Огоньки
В дурном обществе Из детских воспоминаний моего приятеля
I. Развалины
II. Проблематические натуры
III. Я и мой отец
IV. Я приобретаю новое знакомство
V. Знакомство продолжается
VI. Среди «серых камней»
VII. На сцену является пан Тыбурций
VIII. Осенью
IX. Кукла
Заключение
Лес шумит Полесская легенда
I
II
III
Слепой музыкант этюд
От автора К шестому изданию [38]
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Эпилог
Владимир Короленко
Слепой музыкант (Сборник)
Чудн'aя Очерк из 80-х годов
I
– Скоро ли станция, ямщик?
– Не скоро еще, до метели вряд ли доехать, – вишь, зак'yржавело как, сивер'a идет.
Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер – сивер'a – гудит в темном бору, ветви елей
Холодно и неудобно. Кибитка узка, под бока давит, да еще некстати шашки и револьверы провожатых болтаются. Колокольчик выводит какую-то длинную, однообразную песню, в тон запевающей метели.
К счастию – вот и одинокий огонек станции на опушке гудящего бора.
Мои провожатые, два жандарма, бряцая целым арсеналом вооружения, стряхивают снег в жарко натопленной, темной, закопченной избе. Бедно и неприветно. Хозяйка укрепляет в светильне дымящую лучину.
– Нет ли чего поесть у тебя, хозяйка?
– Ничего нет-то у нас…
– А рыбы? Река тут у вас недалече.
– Была рыба, да выдра всю поз'oбала.
– Ну, картошки…
– И-и, батюшки! Померзла картошка-то у нас ноне, вся померзла.
Делать нечего; самовар, к удивлению, нашелся. Погрелись чаем, хлеба и луковиц принесла хозяйка в лукошке. А вьюга на дворе разыгрывалась, мелким снегом в окна сыпало, и по временам даже свет лучины вздрагивал и колебался.
– Нельзя вам ехать-то будет – ночуйте! – говорит старуха.
– Что ж, ночуем. Вам ведь, господин, торопиться-то некуда тоже. Видите – тут сторона-то какая!.. Ну, а там еще хуже – верьте слову, – говорит один из провожатых.
В избе все смолкло. Даже хозяйка сложила свою прясницу с пряжей и улеглась, перестав светить лучину. Водворился мрак и молчание, нарушаемое только порывистыми ударами налетавшего ветра.
Я не спал. В голове под шум бури поднимались и летели одна за другой тяжелые мысли.
– Не спится, видно, господин? – произносит тот же провожатый – «старшой», человек довольно симпатичный, с приятным, даже как будто интеллигентным лицом, расторопный, знающий свое дело и поэтому не педант. В пути он не прибегает к ненужным стеснениям и формальностям.
– Да, не спится.
Некоторое время проходит в молчании, но я слышу, что и мой сосед не спит, – чуется, что и ему не до сна, что и в его голове бродят какие-то мысли. Другой провожатый, молодой «подручный», спит сном здорового, но крепко утомленного человека. Временами он что-то невнятно бормочет.
– Удивляюсь я вам, – слышится опять ровный грудной голос унтера, – народ молодой, люди благородные, образованные, можно сказать, – а как свою жизнь проводите…
– Как?
– Эх, господин! Неужто мы не можем понимать!.. Довольно понимаем, не в эдакой, может, жизни были и не к этому с измалетства-то привыкли…
– Ну, это вы пустое говорите… Было время и отвыкнуть…
– Неужто весело вам? – произносит он тоном сомнения.
– А вам весело?..
Молчание. Гаврилов (будем так звать моего собеседника), по-видимому, о чем-то думает.