Слепой город
Шрифт:
После долгой паузы глава парламента медленно произнес:
– Прошу честно ответить сидящих в этом зале: кто именно сейчас выкрикнул что-то про авторитаризм? По-моему, если мы все слепые, но мы же не глухие? Жду ответа, слышите?
Все депутаты вразнобой стали убеждать главу парламента о своей непричастности к этой хулиганской выходке, как они говорили.
– Может, вызвать охрану, которая быстро найдет этого крикуна и экстремиста? – спросил один депутат.
– Зачем? – как-то вяло ответил глава парламента, уверенный, что никто из депутатов не мог выкрикнул подобное. –
Депутаты замолкли, не желая навязывать свои мнения начальству.
– Итак, продолжим, – сказал как можно спокойнее глава парламента, – все мы знаем, что передвигаться в городе мы можем свободно, так? Мы можем ходить пешком, ездить на разных машинах, на автобусах и троллейбусах. И никто этому свободному передвижению не мешает, никто не останавливает наших граждан, если они хотят ездить по городу или ходить куда им нужно. Это так или не так?
– Да, да, – подтвердили депутаты почти хором.
– Очень хорошо, когда такое есть полное согласие в нашем парламенте, продолжал глава парламента, – итак, этот незнакомец, экстремист, неизвестно каким образом попавший в наш город, начал задавать прохожим вопросы о свободе передвижения жителей города. Вопрос к вам, уважаемые депутаты: могут ли жители нашего города свободно передвигаться или нет?
– Да, да, – ответили ему депутаты почти хором.
– Очень хорошо, когда есть такое полное согласие и понимание в нашем парламенте, – довольно произнес глава парламента, – итак, совершенно верно, тогда непонятно другое: почему же удивлялся этот субъект? Да, конечно, временно выйти из нашего города трудно по некоторым объективным и субъективным обстоятельствам, которые вы знаете…
– Нет, не знаем! – снова выкрикнул Ангел, не выдержав.
– Кто же не знает того, что наш директор компьютерного центра разъяснял нам всем по радио? Или вы уже стали все не только слепые, но и глухие?! – раздраженно воскликнул глава парламента, начав постукивать пальцами по столу. – Снова нужно вам объяснять?
– Да! – продолжал Ангел.
– Временно, как объяснял нам директор в недавнем сообщении радио, – продолжал глава парламента, – выезжать из города запрещено для безопасности наших же горожан. Вот не помните, что о вас всех заботится наш директор, зарплату всем повышает, а они тут опять недовольны! Вследствие чрезвычайно напряженной обстановки на границах нашего города, наличия ряда экстремистов и террористов, которые могут помешать нормальному демократическому развитию нашего города, директор компьютерного центра внес свое предложение в парламент о временном запрещении выезда из города. Слышите: в р е м е н н о м ! Но ведь по городу внутри можно ходить, ездить, ведь полная демократия у нас, непонятно?
– Понятно! – выкрикнул депутат с бородой. – Голосуем за этот закон, да?
– Да, чего тянуть? Голосуем единогласно! – послышалось слева и справа, снизу и сверху.
– Тогда принимаем это положение закона о свободе передвижения в городе?
– Нет! – выкрикнул Ангел, вскакивая с места и спускаясь вниз по ступенькам. – Я против этого закона, против
– Кто сейчас говорит? – удивился глава парламента. – Я не вижу вас, кто вы, назовитесь сейчас же! Охрана, где она, хватайте его!
– Я – тот незнакомец, кого вы боитесь и кого назвали здесь субъектом и экстремистом, – ответил Ангел. – Я – тот, кто понял всю гнусность вашей власти!
Он вышел из зала.
– Охрана, схватить этого мерзавца и экстремиста! – кричал глава парламента, но было уже поздно: Ангел успел быстро выбежать из здания на улицу.
Он пробежал по улице несколько минут, стараясь ни о чем не думать хоть на какое-то мгновение.
«Что это? – думал Ангел. – Шизофрения власти или апофеоз всеобщей глупости? Может, то и другое?»
Желая лечь и отдохнуть, он снова поплелся в городской парк.
Сон не заставил его долго ждать, но сон был опять далеко не радостный…
Действия происходили во сне не в одном тридевятом царстве или государстве, как писали ранее в сказках, действие происходило в известной всем нам стране, но названия городов, страны, имен и фамилий мало что скажут читателю: читатель сам догадается, о чем пойдет речь…
Некий житель одного города по фамилии Иванов стал заниматься, как писала милиция, осквернением памятников. Причем, Иванов никак не сознавался в содеянном, утверждая, что он действовал во имя справедливости.
– Я вам не преступник какой-нибудь! – с пеной у рта кричал он, когда его забирали в милицию. – Во имя исторической справедливости я старался!
Конечно, с одной стороны, он был прав: он не портил, не поливал краской или еще чем. Он просто сносил памятники с постамента и закапывал их в землю. Но как объяснить в милиции: кто ему дал право такое крушить и сносить памятники?
– Я ведь не все памятники сношу! – возмущался Иванов. – Только памятники нашего всеми любимого…
После этих слов он замолкал, разводя руками. Казалось, он хотел показать всем, что бессмысленно называть известную всем фамилию известного деятеля.
В своем городе Иванов успел снести два памятника известного деятеля. За одно правонарушение он получил 15 суток, а за второе – год тюрьмы. Но отбыл в тюрьме только пять месяцев, так как за примерное поведение и в связи с амнистией Иванов был выпущен намного раньше срока.
Казалось бы, другой бы на его месте успокоился, однако тогда не стоило описывать этот сон Ангела. События эти, начавшись, не закончатся, пока есть в городе хоть один уцелевший памятник известного деятеля. Именно такую цель поставил себе Иванов: снести все эти памятники! Как ему удавалось это делать без всякого шума, оставалось загадкой. Также осталось загадкой до сих пор: почему сначала его могли поймать на месте правонарушения, а в дальнейшем нет?
После второго правонарушения милиция усилила ночную охрану города, увеличилось число патрулей. А Иванов должен был раз в месяц посещать своего участкового.