Слепой царь
Шрифт:
Поднялись Изольда и Сяомин. Последняя протянула мне флягу. В ней ещё плескалась жидкость. Я приложился и одним глотком осушил.
— Предусмотрительный, чёрт! — Восхитился я, возвращая флягу хозяину. — Спасибо тебе, спас от неминуемой смерти.
— Так уж и спас?.. — Не поверил Матвей.
— Спас, спас. Не сомневайся. Что там? В лагере?
— Всё в порядке. Агитацией заниматься мы не стали. Но работу определённую провели. — Доложил Николай Никанорович.
— Ладно. Купцов в кандалы. И на время каждого в отдельную камеру. Отдохнём, займёмся.
— Уже вызвали. Скоро будет. Ответил начштаба.
— Владычицу в медцентр, долечивать. Всем отдыхать.
Я развернулся и потопал к карете, поддерживаемый и направляемый верной Линой.
— А где камеры-то брать? — Крикнул вдогонку Матвей.
— А где хочешь! — Ответил я, не оборачиваясь.
60-0:1100
Это событие подтолкнуло к немедленному освоению пустыни. Изначально я хотел оставить её как защитный барьер перед нашей границей. но, глядя на то, как легко преодолели эту преграду купцы!.. Решено было немедля присоединить её к нашим землям. Большого значения для нас это приобретение не играло, но выход на соседа!.. Точнее, на соседку, которая приходила в себя в нашем медцентре.
В связи с исчезновением ограничительной черты забот прибавилось всем. Особенно нашему начштаба. Людей катастрофически не хватало. Зато появилась руда, уголь и нефть. Народ принялся осваивать всякие специальности. Какое счастье, что я изначально задумал собирать библиотеку всю. В первую очередь технического, специализированного, общепознавательного характера и так далее. Беллетристика и прочая чушь меня не интересовала. Хотя, честно признаюсь, отказать себе в русской классике, и частично зарубежной, не смог. А потому "Войну и Мир" Льва Николаевича Толстого, как и "Князь серебряный" Алексея Константиновича Толстого, Марка Твена, Джека Лондона и других авторов прошлого в нашей библиотеке сумеет найти каждый желающий. Даже Михаила Афанасьевича Булгакова моя память решила сохранить для нынешнего поколения, хотя не знаю, чем он мог помочь здешним обитателям. Разве что "Иваном Васильевичем"…
В общем жизнь шла своим чередом. Мы то ругались с моей женой, то вновь мирились. Каких-то особых дел не было, кроме государственных. В этом вопросе дела шли туго… Очень туго… Устраивать здесь дерьмократию, как в прежней жизни, мне совсем не хотелось. Монархия так же не выход. Ну, всё хорошо пока я жив. А что после??? Важно ведь было сделать так, чтоб перекосов не было, чтоб стабильность сохранить. Я не из тех, кто говорит: "После меня хоть потоп!". Мне важно было знать, что людям будет хорошо и потом. Чтоб развитие было. Чтоб детишкам жизнь в радость была.
Ладно. Всё это лирика.
К телефону я больше никогда не подходил. Но чувствовал, что там нарастает напряжение. Что-то мой звонок сдерживал. Но что? Мне, разумеется, не было известно. А рисковать своим здоровьем понапрасну не хотелось.
Следующий звоночек не заставил себя ждать долго. Рано утром примчался гонец от Кушакова
На башне меня уже ждали оба капитана. Здесь же оказалась и Герцогиня Ежова. Чему я очень удивился. Тут же выяснилось, что она взяла на себя управление городом. Проще говоря, назначила себя губернатором. В принципе, я был не против. Одно смущало: почему меня не поставила в известность. Но и этот вопрос был снят, когда мне представили неопровержимые доказательства моего разгильдяйства. Где-то, когда-то я на ходу обронил, чтоб Катя прекратила болтаться по городам и весям, а занялась бы делом. Вот она и занялась. Этот город был ей приятен, и она решила заняться его развитием.
Признаться, делала она это великолепно. Город на самом деле преобразился, разросся, приобрёл вид очень уютного местечка с парками, садами, площадями и так далее.
Мы спустились вниз и отправились в порт. На рейде стояли три парусника. Не сказать, что они были велики, но всё же!.. Семафорную азбуку прибывшие знали. Только поэтому они избежали немедленной атаки.
На причале нас ждал Николай Никанорович со своим штабом. Он приветствовал меня возгласом:
— О! Как быстро! Никак не ожидал.
— Встать!!! — Рявкнул я.
Все, и офицеры, и солдаты, и просто зеваки вскочили со своих мест.
— Доложить по форме! — Продолжал буйствовать я.
Бывший десантник вытянулся в струнку и принялся докладывать коротко, быстро, по-военному чётко.
— Вольно. — Скомандовал я, выслушав доклад. — и на будущее, заканчивайте фамильярность. Особенно на виду гостей и обывателей.
— Так точно! — Отрапортовал Николай Никанорович.
— И кто это вас учил, чтоб весь штаб находился на виду у возможного противника?
— Больше не повторится. — Стушевался Кожемякин.
— 5 суток ареста. И на кухню.
— Есть! Разрешите выполнять?
— Отставить. — Смягчился я. — Отработаете позже. Лично проверю. Что думаете по этому поводу?
— Мне Трудно судить. Думаю, это лучше сделает кто-нибудь из капитанов. Я подготовил группу захвата, на всякий случай. Но не хотелось бы людей терять.
— Уверены, что терять придётся? — Уточнил я.
— Да. — Нехотя выдавил из себя начштаба.
— Ну, кто попробует мне объяснить, что за суда? Как они сюда попали? И чего им надо?
— Разрешите? — Обратился капитан Русанов.
— Разрешаю. и всем вольно. Можно сесть.
— Кресло королю!!! — Распорядился Николай Никанорович.
— Твою мать! — Выругался я. — Ещё пять суток!
— За что?!
— За короля. Сколько раз тебе говорить, не оскорбляй меня.
— Я бы сказал не демаскируй правителя. — Поправил меня японец.
— Спасибо, Кичиро-сан. — Сказал я, опускаясь в мягкое кресло. — Кто из магов в данный момент находится в городе?
— Строгонова Изольда Феодоровна. — Доложил начштаба.