Слепое солнце

Огеньская Александра

Поскольку возведенные с утра в пружину нервы разжиматься и не думали, захотелось чего-нибудь глотнуть напоследок. Где-то оставалось еще вино с прошлых посиделок с Мэвой. Но оно, скорее всего, уже выдохлось. Зато непочатая бутылка коньяка на прежнем месте. И, удача, Мэва на работе.

Свинтил тугую пробку, хлебнул прямо из горла. С непривычки обожгло нёбо, зато сразу потеплело в груди и стало чуть-чуть спокойней. Тут бы не глоток, а сразу грамм сто пятьдесят, да нельзя. Медиумы, они такие странные ребята. Могут и транслировать начать

невесть с чего. С сожалением отставил бутыль.

«Выходи уже» — шепнул коммутатор. В последний раз проверил «комплектность» и зачем-то припомнился еще «Pater noster», хотя он точно не помогает. Наверно, матерью-католичкой вбитая с детства привычка.

Пригладил взъерошенную, влажную с улицы шерсть Цезаря, нашарил трость.

— Ну, идём, приятель.

Улица. Холод. Первый снежок раскис в лужи, по ним шлёпают пешеходы, автомобили развозят и щедро разбрызгивают грязь. Остановка. Час пик. На остановке не протолкнуться. Уцепился за чей-то мокрый рукав:

— Извините, панна, автобус сто пять. Не подскажете. Когда будет?

Рукав, было, с испугу рванул прочь, да безуспешно. Смирился.

— Подскажу. Сама на нём еду, — без особого энтузиазма голос, принадлежащий, кажется, женщине далеко за сорок. Ожидание вышло коротким, минуты три от силы. Цезарь даже не успел толком по своей милой собачье привычке обтереть всю грязь с боков о ноги хозяина, а женщина уже нервно сообщила:

— Автобус, пан. Вам помочь?

— Спасибо, не нужно. Мой пёс прекрасно справляется.

— Хорошо, — не вполне уверенно согласилась женщина и исчезла из поля слышимости. Запахи бензина и чьих-то крепких, ядрёных духов. «Осторожно, двери закрываются…» и мягкое покачивание отъезжающего автобуса. Тогда в наушнике спохватились, зашипели:

— Джозеф, это же не твой автобус! Тебе нужна двенашка, а этот сто пятый!

Ну да, Седзмир-то еще пока наблюдает. Украдкой, чтобы не выглядеть психом, шепнул в воротник:

— Ошибся. Выйду на следующей остановке.

Ребята, Джош помнил, сейчас уже не увидят, выйдет он или не выйдет на следующей. Просто кто-то из них будет ждать объект охраны в районе кинологического центра. Поэтому им не откуда будет знать, куда на самом деле уедет Джозеф. Значит, в запасе есть примерно полчаса, а то и все сорок минут. Кстати, парень не решил пока, в какой момент избавится от коммутатора. А это важно. Как только товарищ «на том конце провода» обнаружит, что объект не отзывается, немедленно забьёт тревогу.

На остановке? Поближе к складам? Всего лишь уронить на землю и наступить, и пусть ищут до посинения. Пожалуй, у складов.

— Остановка Старогородская. Следующая…

Ступени автобуса, асфальт, нос Цезаря, лихорадочные раздумья — нужно попросить какого-нибудь прохожего проводить до завода. Кого? Пара неуверенных шагов прочь от околоостановочной толчеи, туда, где уже каждый сам по себе. Так, не сюда — эти господа, галдящие громко и возбужденно, вряд ли возгорятся желанием помочь страждущему, а

вот дальше — женские голоса.

«Джозеф, ты где? Ты едешь? Я тебя жду, в общем….».

Чуть правее мужчина, разговаривающий по телефону. Возможно, он согласится. Так, закончил. Сейчас…

— Я провожу тебя, Джозеф, — спокойно, доверительно сообщили рядом, смело хватая под руку (ту, в которой трость) и уводя еще правей, вон из людского скопища.

«Джозеф, ты где застрял? Я уже полчаса под дождём мокну! И Эрик сказал, что у твоего дома он мельком видел подозрительного блондина. Джозеф, не молчи. Ответь что-нибудь!

— Кто вы? — с трудом расклеил губы Джозеф. Началось. Теперь только за воздух держись…

— Не узнал по голосу? Или время тянешь? — пальцы на локте сквозь куртку оказались тонкие и очень сильные. Скорее всего, оставят синяки.

— Узнал, — не узнать было сложно. Из дурного сна голос, из того полубреда наркотического. И голос тоже дурной.

Рядом две девушки обсуждали помаду. Ультрастойкую, влажный блеск, почти три злотых за тюбик. Дорогую. Кто бы подарил? Женщина чуть дальше жаловалась на правительство и персонально президента Качинского.

— Замечательно. За тобой следят? — ускорил шаг, Цез под шлейкой недовольно фыркнул. Он-то точно никуда не торопится. — Не дёргайся. Знаю, дёргаться ты мастак. Без фокусов. Так, для справки — впереди девица, весьма миловидная. Дёрнешься — свалится с инфарктом. Простячка, конечно, таких не жалко. Но разве тебе нужен… как у вас там принято выражаться?… грех на душу? И не тормози, идём.

«Джозеф. Ты где? Почему не отвечаешь?»

Покладисто согласился:

— Не нужен грех. Не трогайте девушку.

Она хоть и из «простецов», но так и сам Джош теперь вроде как не маг.

— Так следят да тобой? Не следят? Врёшь, голубчик. Думаешь, я совсем лох? Спокойно, не дёргайся. И сними наушник. И что у тебя на шее? Если я не ошибаюсь… снимай и давай сюда.

Пальцы путались в узелках кожаного шнурка коммутатора, но именно сейчас страх прошёл, сменившись вдруг равнодушием стороннего наблюдателя. И этот сторонний наблюдатель имел исключительно академический интерес в вопросе, удастся ли Джошу удачно вылезти из свежезаваренной каши. Но «номер раз» клюнул. Коммутатор нетерпеливо выдрали из рук, под ногами незамедлительно хрустнуло, и передатчик прекратил свое существование. Теперь о нем можно не беспокоиться.

— Твой «хвост» где-то рядом, Джозеф, не правда ли? Или он ждёт нас с тобой на складах?

Наверно, на лице ещё что-то отразилось, потому что собеседник тихо, неприятно хмыкнул, до боли стискивая локоть:

— Но ты же не думал, что мы приняли твою писульку за чистую монету?… а ты шагай, не останавливайся… Здесь, на людной улице, твои друзья брать меня не рискнут в любом случае. А на склады мы не пойдём. Пойдём в другое место, где нам уж точно никто не помешает.

— Куда? — не то, чтобы Джош рассчитывал на ответ…