Слепцы

Фаррер Мэтью

– Наверное, детектив Реде, это потому, что они в действительности ступали по самой Земле, где их коснулась суть Бога-Императора. Хотя эти люди, которых вы пренебрежительно называете «ведьмаками», ходили по столь святому краю, что их более не может волновать отношение к ним жалких грешников вроде меня и вас, я всё же была бы очень благодарна вам за проявление чуть большей почтительности.

– Приношу извинения, мэм. Я забылась.

Чтобы подтвердить искренность своих слов,

Лазка убрала ногу со стола и повернулась лицом к Шире.

– Ну что ж. В крупных конклавах Телепатики, где имеется достойная служба успокоителей, лучшие из них, с наиболее спокойными умами, выстраивают рабочие отношения со старшими астропатами. Прочность таких связей затупленные вроде нас с вами, наверное, даже не могут... что? – Реде поймала взгляд Кальпурнии. – О, простите. «Затупленные» – это уничижительное прозвище людей, лишенных псайкерского дара, которое употребляют астропаты.

– Благодарю вас. До сих пор я крайне редко общалась с псайкерами, поэтому не забывайте, пожалуйста, что мне нужно объяснять даже самые элементарные вещи.

– Понимаю. Так, о чем я? Ага, о Торме Иланте.

Обернувшись, Лазка взглянула на портрет в верхнем углу гобелена.

– Чуть меньше сорока лет назад Иланте была одной из старших успокоительниц Бастиона. Согласно досье тогдашнего главного соглядатая, она не обладала сверхвысокой эмоциональной чуткостью, как некоторые коллеги, но хорошо разбирала язык тела и речь астропатов. Кроме того, Торма запоминает всё, что видит и слышит, а также обладает внутренним спокойствием, которое, очевидно, делает прямой ментальный контакт простым и легким – при том, что некоторым успокоителям он вообще недоступен.

– И вот так она стала любимицей Отранто? – Кальпурния обратила внимание на портрет, расположенный под изображением Иланте. Арбитр уже так многое узнала о жутких последних минутах Мастера, что он казался Шире удивительно хорошо знакомым. Из-за этого она почувствовала себя странно, наконец увидев лицо Отранто. Астропат был худощавым человеком, с добродушным изгибом губ, что удивило Кальпурнию. Глазницы слепца покрывал слой пересаженной ткани, и в центре каждого кружка располагался маленький золотой штифт. Приглядевшись внимательнее, Шира рассмотрела безглазую голову орла, фрагмент аквилы, символизирующий Адептус Астра Телепатика.

– У Отранто было полно любимчиков, – сказала ей Реде. – Ему нравилось иметь личный внутренний круг: сам Мастер Бастиона, личная успокоительница Мастера, личный травник Мастера, личный флотский атташе Мастера, избранные старшие астропаты Мастера. Люди, которым открыто симпатизировал Отранто, также накапливали разнообразное влияние.

– Мастер поступал так только ради собственного удовольствия, или имелись другие причины? – уточнила Кальпурния.

Лазка покачала головой.

– Мне их обнаружить не удалось. У Отранто просто был такой стиль работы, я бы знала, если бы это вело к чему-то действительно криминальному.

По оборонительному тону Шира поняла, что детектив не так уверена в своих словах, как пытается показать. В любом случае, если дойдет до суда, особой разницы не

будет: такая «раздача» влияния чиновником Адептус – преступление сразу по нескольким статьям, и Реде придется ответить за то, что она дозволяла подобное. Будучи прагматичной, тоже можно слишком далеко зайти.

– Итак, – продолжила Лазка, – согласно архивам участка, тридцать девять лет назад, за три месяца до Свячельника, Торма Иланте покинула внутренний круг Мастера Отранто и должность успокоительницы в Бастионе. Она отбыла на Черном Корабле под командованием некоего господина Галана Ведриэра.

– Того же самого, что на днях привез её обратно. Но в чем была причина? Как ей вообще позволили уйти?

– Мы не знаем. Тогдашняя сеть соглядатаев честно пыталась найти ответ; в то время на нескольких станциях Флота действовало тайное общество под названием «Палата Оптика». Они, судя по записям, пытались выйти на официальных лиц Башни Слепцов с какими-то собственными целями. Возникли опасения, что поступок Иланте связан с этим, но история не получила развития. Всё, что тогда удалось обнаружить Арбитрес – свидетельства некой размолвки между Тормой и Отранто. Её отбытие на Черном Корабле было не столько результатом этого, сколько ещё одним звеном в цепи.

– И что же, теперь, тридцать девять лет спустя... это точно? Тридцать девять лет?

– Астропаты, тела которых справляются с рабочими нагрузками, весьма неплохо переносят старость, – пояснила детектив. – Бруинанн говорит, что они становятся дублеными, как кожа. Мне почему-то не кажется, что всё происходит именно так, но те, кто выживают, действительно становятся вроде как крепче.

– А Иланте путешествовала по варпу, – задумчиво произнесла Кальпурния. – Думаю, для неё и близко не прошло тридцати девяти лет. Но вот она снова здесь, вернулась на том же корабле, что и улетела, готовая разбираться с оставленными делами.

– Она вошла на станцию только после того, – ответила Реде, – как Мастер Отранто...

Вдруг замолчав, детектив наклонила голову и коснулась рукой вокс-обруча. Шира не разобрала сообщение, но Лазка привстала, и её взгляд уже не был беспечным.

– Иланте сменила маршрут, – сказала Реде.

– Черт! – Шира мгновенно вскочила на ноги и схватила шлем. – Где она?

– Спускается по одному из коридоров к... подождите... прошла четвертую Арку Манифольда, – Лазка нахмурила бровь. – Мы проезжали там, когда вы прибыли сюда. Это по пути к докам, где стоит на якоре ваш дромон.

Обе женщины замолчали на несколько секунд. В голове у Кальпурнии вихрем кружились факты и предположения.

– С ней кто-то есть? – спросила Шира.

– Они... нет, – детектив зашагала по комнате, хмуро выслушивая доклады. – Ланьи и Риил, наша агент, обе говорят, что нет. Пару минут назад Иланте пересеклась с каким-то курьером-скороходом, но они не вместе. Похоже, она торопится.

– Где сейчас курьер? Ланьи может проследить за ним с дрона?