Слепая страсть

Робертс Нора

— Я знаю, что найдете. Если бы я в это не верила, то просто не смогла бы продолжать жить и строить планы на будущее. — Она глубоко затянулась, напряженно о чем-то думая. — Скажи, он может еще на кого-нибудь напасть?

— Я не знаю.

— Нет, не правда! Будь честен со мной, Эд. Я не люблю, когда от меня что-то скрывают.

Он не хотел говорить с ней об этом, но раз уж Грейс спросила…

— Сомневаюсь, что он на этом остановится. Грейс кивнула:

— Я тоже так думаю. Надо заварить чай. Пока Эд доставал из шкафа кружки, она размышляла о том, что успела

за этот день. И следует ли сказать Эду об этом. В ней нарастало напряжение и тревога, и она не могла с этим справиться. Да, надо будет обязательно рассказать ему о визите в «Фэнтэзи» — но только потом, когда Эду уже ничего не удастся изменить.

Им хорошо работалось вместе. Грейс затирала шероховатости, хотя сначала Эд настойчиво пытался усадить ее, считая, что она должна быть только наблюдателем. Что бы ни делала Грейс, он не спускал с нее глаз, опасаясь, как бы она не поранилась, и это ее несказанно умиляло. Эд с удовольствием отмечал, что, взявшись за новое дело, Грейс очень скоро осваивала его и в ее присутствии работа продвигалась быстрее.

— Получится отличная комната. Мне нравится то, что ты придумал: к спальне должна примыкать гостиная.

Ему было приятно, что она так оценивает его труды. Эд уже продумал все до мельчайших деталей. Представлял себе даже голубые шторы на окнах, которые будут пропускать солнечный свет.

— Я хочу сделать на потолке пару застекленных люков.

— В самом деле? Прекрасно! — Грейс, присев на кровать, посмотрела на потолок. — Можно будет лежать и смотреть на звезды. А в такой вечер, как сегодня, — на дождь. Если бы ты решил заняться этим в Нью-Йорке, то заработал бы целое состояние, реконструируя чердаки и верхние этажи.

— Ты скучаешь? — спросил Эд.

— По Нью-Йорку? Иногда. — Как оказалось, меньше, чем она предполагала. — Знаешь, было бы хорошо пристроить что-нибудь для сидения возле того окна. — Она указала на запад. — В детстве я всегда жалела, что подоконник такой твердый. Я любила свернуться на нем калачиком и пофантазировать, но быстро затекали ноги.

— Ты с детства мечтала писать? Грейс зачерпнула раствор из ведра.

— Мне просто нравилось врать. — Она засмеялась. — Врать не просто так, а чтобы казаться очень умной и хитрой. Мне удавалось выпутаться из любой неприятности, придумав какую-нибудь историю. Взрослые умилялись моему таланту, и все сходило с рук. А Кэтлин это злило. — Она вдруг замолчала и нахмурилась:

— А что это за песня?

— Это поет Патси Клайн.

Грейс прислушалась. Такая музыка была не в ее вкусе, но манера исполнения ей понравилась.

— Кажется, о ней был фильм. Помнишь? Она погибла в авиакатастрофе в шестидесятых годах. — Песня звучала очень задушевно, и Грейс стало грустно. — Была еще одна причина, из-за которой возникло желание писать: я хотела оставить что-то после себя. Рассказ, как и песня, не умирает с нами. В последнее время меня часто посещают такие мысли. А ты когда-нибудь думал об этом?

Разумеется, он думал об этом — особенно в последнее время. Но совсем по другим причинам…

— Я бы хотел оставить

правнуков.

Грейс рассмеялась:

— Это чудесно! Ты, наверное, думаешь так потому, что вырос в большой дружной семье.

— Откуда ты знаешь, что у нас большая семья?

— Мне сказала твоя мама. У тебя два брата и сестра. Оба брата женаты, хотя Скотт и моложе тебя. — Она наморщила лоб. — Постой, кажется, у тебя уже три племянника: Хью, Дью и Луи. Прости, если перепутала.

— Ну и память у тебя! — удивился Эд.

— Твоя мама мечтает о внучке, но никто не спешит доставить ей такое удовольствие. Она все еще надеется, что ты бросишь свою работу и присоединишься к дядюшке-строителю.

Эд смутился.

— Похоже, вы с ней всласть наговорились.

— Ну, конечно! Она так обрадовалась, что у тебя в доме появилась женщина…

Эд слегка покраснел, и ей захотелось успокоить его:

— Вообще-то со мной всегда все охотно делятся, сама не знаю почему.

— Ты умеешь слушать. Грейс улыбнулась:

— Кстати, а почему ты и в самом деле не строишь кооперативные дома вместе с дядей? Ты ведь любишь строить.

— Люблю. Занимаясь этим, я хорошо расслабляюсь. Но как ежедневная работа это мне быстро надоело бы.

— И это ты говоришь мне? Я прекрасно знаю, как бывает порой скучна полицейская работа.

— Для меня это всегда головоломка. Помнишь детские игры-мозаики, когда нужно составить картинку, складывая квадратики? Точнее, не квадратики, а кусочки картона разной формы.

— Конечно. Я очень скоро начинала хитрить. Все приходили в отчаяние, обнаруживая, что я обрываю уголки, чтобы рисунок совпал.

— А я мог целыми днями сидеть над одной картинкой, не теряя интереса. Начинал с самых дальних квадратиков и шел к середине. Чем больше квадратиков совпадало, тем яснее становились детали, тем быстрее возникало видение целостной картины.

Грейс вдруг пристально взглянула на него, словно озаренная неожиданной мыслью.

— А у тебя никогда не возникало желания начать прямо с середины? Или отбросить все квадратики, которые никуда не влезают?

— При этом исчезли бы связующие звенья и картинка не получилась бы. — Вбив последний гвоздь, Эд отступил на шаг и окинул взглядом свою работу. — А как становится радостно, когда совпадает последний квадратик и получается картинка! И тот тип, которого мы сейчас разыскиваем… Нам недостает всего нескольких квадратиков. Но они отыщутся, Грейс, поверь мне. Раз уж мы это затеяли, то будем вертеть так и сяк, пока все не совпадет.

— А что, это всегда получается? Эд внимательно посмотрел на Грейс и пальцем стер раствор с ее щеки.

— Рано или поздно. — Отложив инструмент, он обхватил ее лицо ладонями:

— Верь мне!

— Так я и делаю. — У него были такие добрые глаза, такие сильные руки… Грейс вдруг почувствовала, что хочет от него чего-то большего, чем просто утешение. Это было необходимо ей. — Эд…

Внизу хлопнула дверь.

Тряхнув головой, Грейс сказала с досадой:

— Похоже, к нам гости.

— Да, но, если повезет, мы выпроводим их через пять минут.