Слепая кара
Шрифт:
— Успеем, — устало проговорил Николаев. — А ты пока этих проверь.
— Ладно. Сейчас отнесу на экспертизу. А ты?
— Домой поеду. Устал как собака. Дело-то пустячное, но муторное какое-то, с пикантными подробностями.
— Жалеешь сестричек?
— А как же? Фомичев — еще тот жук. Грязная скотина. А за него ответят хорошие девушки. Или одна из них, по крайней мере. Еще покалеченные судьбы, Костя. Ладно, поеду домой. Неси нож на экспертизу и езжай отдыхать. Давай, до завтра.
— Счастливо, Павел.
Николаев закрыл кабинет, вышел на улицу, завел машину.
Машина прогрелась, Николаев сел за руль, нажал педаль и поехал домой.
С удовольствием он выпил за ужином большую рюмку водки. Водка сразу сняла напряжение, по телу разлилось тепло. Он поел, посидел, покурил, потом отправился спать. Заснул сразу же, будто провалился в темную яму…
Проснулся Николаев рано, свежий и бодрый. Пошел на кухню, сварил себе кофе. Пил горячий кофе и думал, что сегодня он поедет на работу и будет делать то, что предписывает ему закон. Ни шагу в сторону. И это успокоило его, свело на нет вчерашние мысли, сомнения.
Произошло убийство. Убийство гражданина России.
И отвечать должен тот, кто его убил, и тот, кто это убийство организовал. А он был убежден в своей версии…
Потом он оделся и поехал на работу.
С утра Николаев вызвал к себе свидетелей по делу об ограблении две недели назад коммерческого магазина. Один из продавцов давал довольно путаные показания, что позволило Николаеву заподозрить его в причастности к ограблению. Но вообще он занимался этим делом без всякого интереса. Надоели эти бесконечные разборки, эти хапуги, думающие лишь о том, как обмануть друг друга. Все его мысли были направлены на дело об убийстве Фомичева Часам к двенадцати допрос свидетелей по делу об ограблении магазина закончился. Николаев заварил себе крепкого кофе, с наслаждением закурил.
— Павел! — в кабинет ворвался Константин Гусев. — Вот результаты экспертизы!
— Ну?! — Николаев чуть не поперхнулся горячим кофе и даже привскочил с места.
— Экспертиза установила, что Николай Фомичев был убит именно этим ножом.
— Так… Так… Ну, а что с отпечатками? С отпечатками пальцев-то что?
— Волнуешься? — усмехнулся Гусев. — Не хочется сажать за решетку этих девчонок?
— Что ты тянешь? Сам знаешь, что не хочется. Ты говори! Что там? Ты что, уже знаешь, чьи на ножике отпечатки?
— А вот знаю, — загадочно улыбнулся Гусев.
Глава 14
Это Виталик… Разумеется, это Виталик убил Фомичева… Он отомстил этому гаду за нее. Но что же теперь будет с ним? Какой кошмар! Почему все в этой жизни так ужасно?! Все против нее, самых близких ей людей, против ее счастья. Виталика посадят в тюрьму… Такие мысли проносились в голове Наташи. В это время раздался телефонный звонок, и Марина, прервав свой рассказ, побежала к телефону. К счастью, говорила она недолго и скоро вернулась.
— Ты что такая бледная,
— Что? Что потом? — одними губами пролепетала Наташа.
— А что потом? Потом подошел к двери маленький кругленький алкаш, позвонил, ему открыли. Он побыл там минут двадцать и вышел. Вот и все. А потом уже зашла я. И увидела… все это.
— Маленький… кругленький… — повторила Наташа, чувствуя, как слезы облегчения текут по ее щекам. — Так это же Васька Сапелкин, грузчик из продмага. Значит, это он зарезал Николая.
— А что ты так взволновалась?
— Я… я думала, это не он. — Наташа вытерла слезы и слегка улыбнулась.
— Думала, Виталик?
— Да.
— Неужели он способен на такое?
— Ради меня, думаю, да.
Марина помолчала, закурила сигарету.
— Да, сестричка, при интересных обстоятельствах пришлось нам с тобой познакомиться, — покачала она головой.
Наташа только устало улыбнулась в ответ.
— Мне, наверное, надо было сообщить в милицию, — сказала Марина. — Но я, честно говоря, побоялась. Сама подумай, я в чужой квартире, пришедшая без спроса, открывшая дверь ключом, и… убитый человек, лужа крови'. Я постояла немного и ушла. Тут-то меня, наверное, и видела твоя соседка. Я и не слышала ее шагов в коридоре.
— Да, она ходит совершенно бесшумно. Как мышь.
Но теперь мы обязаны сообщить все Николаеву. Он ведь подозревает меня в убийстве. Тебе-то что бояться? Я сама дала тебе ключ, мы с тобой сестры, ты главная свидетельница по делу.
— А зачем караулила на чердаке? Зачем следила за квартирой?
— Ну и что? Хотела поговорить. Видела, как в квартиру зашел мужчина, и решила подождать По-моему, очень просто.
— Ну, наверное, придется идти, раз уж тебя подозревают. Да, и вот еще что — я почувствовала, что за мной кто-то следит. Это произошло после того, как я на Мясницкой встретилась с одним мужчиной, длинным, как жердь, морщинистым. Он уставился на меня, как на привидение, а потом сказал, что обознался.
Я поняла тогда, что он принял меня за тебя.
— Длинный? Морщинистый? А не следователь ли Николаев это был?
— Не знаю. Вообще-то он непохож на милиционера.
— Он действительно непохож.
— А потом, через день-два, чувствую на себе пристальный взгляд. И вроде бы какой-то человек, плотный такой, крепкий, следит за мной. Куда я, туда и он.
Не понравилось мне это все.
— Да, интересные дела, — сказала Наташа. — Видно, они вышли на тебя. Нет, совершенно необходимо нам вместе пойти к следователю Николаеву. Давай ему сейчас позвоним.
— Ой, только не сейчас. Давай уж лучше завтра, — вздохнула Марина. — Сейчас поздно уже.
— Ну ладно, давай завтра, — согласилась Наташа.
Они еще посидели, покурили, и Наташа поехала домой.
Она шла к метро, теплый весенний ветерок дул ей в лицо, и впервые за долгое время она почувствовала облегчение. Жизнь снова стала красочной, опять запели птицы, зазеленела трава, все обрело совсем иные очертания. Так было разве что в раннем детстве. Все остальное было овеяно мраком и тревогой, грязью и ложью.