Следы на воде
Шрифт:
Ещё я поговорил с мамой и расспросил, как у них дела. Мама сказала, что у них всё хорошо, и очень интересовалась, всё ли в порядке у меня. Я уверил её в том, что со мной всё нормально, и быстро свернул разговор. Потом я подумал, что надо бы послать маме денег. Мне всё равно девать их было теперь некуда, а ей они точно пригодятся.
Долго оттягивать я не стал, залез в Сеть и перечислил ей четыре тысячи со своего счёта.
Мама, конечно же, позвонила мне на следующий день и стала отказываться от денег, но я сказал, что это ей мой подарок, что я устроился на подработку и денег у меня теперь просто
В конце концов она стала меня благодарить и призналась, что после моего отъезда им и правда стало труднее, потому что пособие на меня ей больше не полагалось. А ведь пособие на мальчика в три раза больше, чем на девочку! Я выслушал всё это и сказал маме, что теперь буду посылать ей деньги регулярно, чтобы ни она, ни сестрёнки больше ни в чём не нуждались. Мама попыталась спорить, но я был тверд, и она нехотя согласилась, сказав, что я стал уже совсем взрослым. Я решил отправлять им половину заработанного, а половину оставлять себе и копить. В конце концов, деньги лишними не бывают.
Чтобы хоть как-то отвлечься я решил попробовать избавится от плаща обывателя, постоянно возникавшего на мне, стоило мне хоть немного расслабиться. Приходилось всё время напрягаться и держать защиту деактивированной иначе все встречные псимаги принимали меня за простолюдина.
К сожалению из этой затеи ничего не вышло. Я даже попросил о помощи нашего председателя, Димку Симонова. Он считался лучшим псионом в своём потоке, а может даже и из всего четвёртого курса.
Увы, как он мне объяснил, моя защита оказалась настолько глубоко встроенной в моё подсознание, что выкорчевать её оттуда, без неприятных последствий для моей личности, было практически не реально.
В результате, после нескольких дней размышлений, я решил зайти с другой стороны. Если я не могу избавится от плаща обывателя, то нужно попробовать его модифицировать, добавив в свою маскировочную ауру цвета моего псимагического дара. Конечно, это было полным идиотизмом, маскировать свою настоящую ауру иллюзорной аурой псимага. Но ничего лучшего мне в голову не пришло.
Как ни странно, но эта задумка мне всё же удалась, хотя и частично. После нескольких дней постоянной деактивации и повторной активации моей защиты, мне удалось добиться того, что в моей иллюзорной ауре появились яркие цветные полосы присущие аурам псимагов. Вот только каждое утро я просыпался с той же самой скромной аурой простолюдина, что и всегда. После чего приходилось усилием воли менять её на иллюзорную псимагическую ауру снова.
Конечно, временами я совершенно забывал это делать, но теперь поправить свою ауру на нужную занимало у меня всего пару минут времени, а хватало этого на весь оставшийся день.
На этом я и остановился, решив, что я в общем-то добился нужного эффекта, пусть и довольно странным образом.
С того времени, как я расстался с Жозе, я стал подолгу засиживаться после работы в кафетерии ВТС. Идти к себе не хотелось, там меня никто не ждал, а в зале всегда было полно народа и щемящее чувство одиночества, как будто отступало. Вот я и сидел в углу, пил кофе и просто слушал шум разговоров за соседними столиками, делая вид, что что-то читаю на своём ликоме.
Однажды в кафетерий зашла
– Привет!
– сказала она, усаживаясь рядом.
– Можно я присяду?
– Можно, - ответил я, убирая ликом в карман.
– Разве ты сегодня не спешишь домой?
– спросил я её, так как обычно она убегала сразу после окончания нашей смены.
– Нет, сегодня я свободна до позднего вечера, - с мягкой улыбкой ответила она.
– А что ты тут делаешь? Разве тебя не ждёт твоя девушка?
– Нет, - ответил я сухо.
– Мы расстались ещё неделю назад.
– Почему? Она мне показалась довольно милой.
Я посмотрел Джане в глаза и ответил:
– К сожалению, это была только видимость. И не больше. Её интересовал вовсе не я.
– А что?
– Мой статус и мои деньги, - пояснил я, отпивая глоток полуостывшего кофе.
– Но разве у тебя было много денег? Хотя, конечно, зарабатываешь ты прилично, не спорю.
– Вот именно. И она всегда была готова это потратить. На какие-нибудь дурацкие тряпки.
– Ну, все девушки любят красиво одеваться. В этом нет ничего такого.
– Понимаешь, Джана, я ведь только из-за неё сюда устроился! У меня самого есть пособие, не очень большое, но мне его вполне хватало! А тут даже тысячи раз в четыре дня оказалось мало! И меня всё время называли жмотом!
– Ладно-ладно, успокойся, - мягко сказала она.
– Понимаю, что тебе обидно, ты старался, а она этого не оценила. Вы совсем расстались?
– Да. Совсем.
– Значит, ты теперь уволишься?
– спросила она с какой-то грустью .
– Уволюсь? Да нет, хотя, может, и уйду из одной группы, всё-таки работать через день немного тяжеловато. Не понимаю, как ты это выдерживаешь?
– Я? Да я уже привыкла за пять лет. Это поначалу было тяжело, а через год совсем освоилась, - на губах Джаны заиграла лёгкая чуть грустная улыбка.
– Джана, слушай, - набрался я смелости, - а зачем тебе столько денег? Ведь ты получаешь не меньше меня! Неужели тебе не хватает?
– Ну просто... просто у меня есть некоторые расходы, довольно большие расходы, в общем, это неважно...
– Джана явно смутилась от моего вопроса.
– Знаешь, я, пожалуй, пойду. Мне пора.
– Э, подожди!
– спохватился я.
– Я не хотел тебя обидеть! Прости, я больше не буду спрашивать!
– Да нет, всё в порядке!
– снова улыбнулась она.
– Мне и правда пора! Пока!
Джана помахала мне ручкой и быстро вышла из кафетерия. Я посидел немного и тоже вышел. Похоже, я всё-таки её обидел этим дурацким вопросом.
В следующую смену я узнал, зачем нужно измерять максимальное значение выдаваемой мной энергии. Дело было уже к концу четвёртой вахты. Мы с Кимом и девушками, как обычно, подпитывали Джану понемногу энергией, портал был средней ширины, и никаких серьёзных нагрузок не предвиделось, и вдруг Джана потянула из нас больше, гораздо больше, чем обычно. Я подумал, что пошёл какой-то большой груз, почувствовав, что Джана напряглась. Но потом через нашу связь я ощутил боль, ей было больно, она как будто дрожала, попутно вытягивая из нас всё, на что мы были способны.