Следующее января
Шрифт:
…нет.
Никакой ошибки.
Я движемся в сторону, указанную в координатах, я понимаем, что это займет еще тысячи лет, если не больше, я высылаем сигнал, я просим подождать, я объясняем….
…он указывают сроки.
Он требуют.
Я торопимся.
Я боимся не успеть.
Я видим объект, я видим свет далекой звезды, я должны высосать свет далекой звезды, до последней капли, дочиста, я должны передать этот свет бесконечно далеко через вселенную…
Я стараемся не смотреть на то, что живет, вернее, жило
А я видели.
Я оторопело смотрим на сигнал оттуда, откуда – оттуда, черт пойми. Ошибка какая-то, говорим себе, ну, конечно, ошибка, быть того не может, чтобы вот так…
…а вот так.
А я видели.
Видели.
Где-то там, там.
Ну, конечно, что я хотели, можно подумать, вселенная пустая и мертвая, можно подумать, во вселенной все улетает бесследно в никуда.
А вселенная – она такая, она все помнит, она все видит, и что было где-то там, когда-то там, – высветится через миллиарды световых лет, через века и века…
А я видели, что ты делали.
Еще пытаемся отмахнуться, отвернуться, мало ли какой сигнал пришел, уже понимаем – не отвертимся.
А я видели.
А я всем расскажем.
И уже понимаем – не отвертеться, не отмахнуться, и правда – он всем расскажут, как я погасили свет далекой звезды, как я погубили раскидистые леса и причудливые шпили, кто он – не знаем я, но расскажут.
«Неслыханный позор величайшей цивилизации всех времен….»
…это будет.
А я расскажем.
Я понимаем, что отступать поздно, я посылаем сигнал:
Что ты хотите?
…я ждем ответа.
Я вспоминаем, я видим сны – одни и те же сны на всех.
Какие-то бесконечно далекие воспоминания из бесконечно далекого прошлого, неведомая сила высасывает свет горячего солнца, раскаленное сияние закручивается в спираль, умирает, я остаемся наедине с вечным холодом вечной тьмы. Я уходим прочь от убитого солнца, я ищем новое солнце, я прячемся под землю, я забываем свет, льющийся с небес.
Я ищем свет.
Я ищем свет, хотя уже не помним, что это такое.
Я находим свет, я высасываем свет, закручиваем в спираль, я выходим из темноты подземелий навстречу палящему солнцу, я вспоминаем свет…
А я видели.
Я оторопело смотрим на сигнал оттуда, откуда – оттуда, черт пойми. Ошибка какая-то, говорим себе, ну, конечно, ошибка, быть того не может, чтобы вот так…
…а вот так.
А я видели.
Видели.
Где-то там, там.
Ну, конечно, что я хотели, можно подумать, вселенная пустая и мертвая, можно подумать, во вселенной все улетает бесследно в никуда.
А вселенная – она такая, она все помнит, она все видит, и что было где-то там, когда-то там, – высветится через
А я видели, что ты делали…
…я ждем ответа.
Я видим сон, один на всех.
Я видим будущее, я отчаянно пытаемся разглядеть в хитросплетениях будущего, как я вырвемся из кабалы, как останемся в пустоте космоса, предоставленные самому себе, как моего сознания коснется что-то из бесконечной глубины вселенной, далекий отблеск далекой вспышки, звезда, закрученная в спираль, и я скажем кому-то дам, в бесконечном отдалении:
Я видели, что ты делали.
По води, по земи, по небеси…
А Герти-то что натворил…
Что натворил-то…
Вот теперь и думают, что с Герти сделать, на костре сжечь, чтобы другим неповадно было, или на площади выпороть, чтобы другим неповадно было, или голову отрубить, опять же, чтобы другим неповадно было.
Сидят, решают.
А Герти еще оправдаться пытается:
А я осторожно.
Или:
А я недалеко.
Или:
А я тихонечко.
А взрослые сидят, решают, что с Герти сделать, или сразу убить, или под замок посадить, чтоб неповадно было.
Герти даже не говорит, что младшенькая Агни с ним просилась, а он не взял, Герти же понимает, что опасно.
И все на отца Герти смотрят, что-то он в защиту Герти скажет.
А отец молчит, руками разводит, а я что, виноват Герти, значит, виноват, значит, наказать надо.
А Герти что…
А Герти всего-то навсего что сделал-то…
Ну, выдумал Герти, взял дощечки, связал их между собой и по морю пустил, и сам сверху сел, и здорово получилось. А взрослые – нате вам – сидят, решают, то ли розгами высечь, то ли на костре сжечь.
Наконец, решили.
Отцу сдали.
Пусть выпорет, чтоб мало не показалось.
Отец Герти домой ведет.
Сердится.
Дом у Герти большой, богатый, в три этажа, и семья большая.
А отец Герти в кабинет ведет, вот это самое страшное, то-то сейчас будет. Кабинет у отца большой, стол красного дерева и кресла кожаные, вот где жуть жуткая.
Тут-то отец у Герти и спрашивает, а скажи-ка, Герти, вот ты это сделал… а кто-нибудь видел, что ты делаешь?
И Герти головой мотает, а никто не видел.
И отец переводит дух, ну, хвала небесам. И с Герти говорит, непривычно так, спокойно так, ну, ты молодец, умный мальчик, ты давай, с этим завязывай, досточки больше не делай, по морю не плавай, в море не лезь, не велено в море лезть.
И Герти даже возразить не может, что он тихонечко-тихонечко, он вдоль берега, там воды-то по колено было, не утонешь. Ну нельзя, так нельзя, куда деваться-то, Герти мальчик послушный. А так бы еще отцу рассказал, как чудище морское там видел, хвост у него как у рыбы, а руки человеческие, и глазища во-о-от такенные…