Следствие

– Благодарю вас, - сказал главный инспектор.
– А почему нет сержанта Пила?

– Он лежит в больнице.
– сообщил Грегори.

– Да? А что с ним?

Лейтенант заколебался.

– Я не совсем уверен, но, кажется, что-то с почками…

– Ну теперь ваша очередь, лейтенант. Расскажите, пожалуйста, о ходе расследования.

Грегори откашлялся, набрал полную грудь воздуха, стряхнул пепел рядом с пепельницей и неожиданно тихо произнес:

– Ну, хвастаться мне нечем. Трупы всегда исчезали ночью. Никаких следов вообще и тем более следов взлома не обнаружено. Да в моргах это и лишнее. Двери в них или вообще не запираются

или запираются на такие замки, что даже ребенку не составит труда открыть их гвоздем..

Прозекторская была заперта, - впервые подал голос полицейский врач Соренсен. Он сидел, чуть откинув голову (так ее уродливая редькообразная форма была меньше заметна), и кончиками пальцев осторожно массировал набрякшие мешки под глазами.

Грегори успел подумать, что Соренсен правильно сделал, выбрав профессию, при которой приходится общаться преимущественно с покойниками. С церемонной учтивостью он отвесил врачу поклон.

– Доктор, вы опередили меня. В зале, из которого исчез труп, мы обнаружили открытое окно. То есть оно было прикрыто, но не заперто; можно предположить, что преступник вылез в него.

– Прежде он должен был влезть, - раздраженно буркнул Соренсен.

– Очень тонко подмечено, - отпарировал Грегори, но сразу же пожалел об этом и бросил взгляд на инспектора, однако тот сидел, не реагируя на перепалку, словно вообще не слышал ее.

– Этот зал находится на первом этаже, - продолжал Грегори после секунды неловкого молчания.
– Вечером окно было заперто, как и остальные. Так показывает служитель, причем он категорически утверждает, что окна были закрыты все до единого. Он лично проверял их, потому что ожидался мороз и он боялся, как бы не замерзли батареи. В анатомичках и так не очень топят. Профессор Харви, заведующий кафедрой, о служителе отзывался наилучшим образом. По его словам, это человек чрезвычайно аккуратный. Ему можно доверять безоговорочно.

– Где в прозекторской можно спрятаться?
– спросил главный инспектор и взглянул на присутствующих так, словно внезапно вспомнил о них.

– Ну… это абсолютно исключено. Пришлось бы прибегнуть к помощи служителя. Кроме столов, на которых препарируют трупы, там нет никакой мебели, нет ни темных углов, ни закоулков… Да, есть стенные шкафы для одежды и инструментов, но ни в одном из них не смог бы уместиться даже ребенок.

– Это надо понимать буквально?

– Простите?

– Даже и ребенок бы не уместился?
– спокойно уточнил инспектор.

– Ну… - лейтенант наморщил лоб, - ребенок, пожалуй, влез бы, но не старше семи-восьми лет.

– Шкафчики вы измеряли?

– Да!
– мгновенно ответил Грегори.
– Я их все до одного промерил, потому что надеялся, вдруг какой-нибудь окажется больше. Но все они одинаковые. Там есть еще туалеты, раздевалки, аудитории, в подвале - холодильник и склад препаратов, а на втором этаже - комнаты ассистентов и кабинет профессора. Вечером служитель обходит все помещения, даже по нескольку раз. Как сообщил профессор, он очень старателен. Так что спрятаться там никто не смог бы.

– Ну а если ребенок?..
– полувопросительно произнес инспектор. Он снял очки - видимо, чтобы отдохнули глаза.

Грегори энергично затряс головой:

– Нет, это невозможно. Ребенок не смог бы открыть окно. Там большущие, высоченные окна с двумя задвижками - вверху и внизу, которые открываются с помощью рычага. Система примерно такая же, как здесь, -

Грегори указал на окно, от которого тянуло холодом.
– Рычаги ходят очень тяжело, служитель мне даже жаловался. Да я и сам убедился в этом.

– Он обратил ваше внимание на то, как тяжело ходят рычаги?
– спросил Соренсен с загадочной улыбкой, которая всегда вызывала у Грегори раздражение.

Грегори не стал бы отвечать на этот вопрос, но главный инспектор выжидающе смотрел на него, и потому он неохотно пояснил:

– Служитель сказал мне об этом, увидев, как я открываю и закрываю окна. Он не только педант, но и порядочный зануда. В общем, тоскливый тип, - уточнил Грегори, словно бы без всякого умысла глядя на Соренсена. В этот момент он был страшно доволен собой.
– Это вполне естественно в его возрасте, - доверительно добавил он, - шестой десяток, скле… - И тут же, смешавшись, умолк. Инспектор вряд ли был моложе. Грегори отчаянно пытался что-то придумать, как-нибудь сгладить неловкость, но в голову ничего не приходило. Присутствующие сидели с каменными лицами. Главный инспектор надел очки.

– Вы кончили?

– Да.
– Грегори колебался.
– В общем, да. Вот еще относительно этих трех случаев. При расследовании последнего я обратил особое внимание на сопутствующие обстоятельства, я имею в виду главным образом движение той ночью в районе прозекторской. Констебли, дежурившие поблизости, ничего подозрительного не заметили. Кроме того, приняв это дело, я детально ознакомился с предыдущими случаями как по материалам, которые были в моем распоряжении, так и непосредственно, то есть побывал на местах происшествий. И не нашел никаких следов, никакой зацепки. И труп женщины, и труп этого рабочего исчезли при сходных обстоятельствах. Родственники приходят утром в морг, а гроб пустой.

– Хорошо, - кивнул главный инспектор, - благодарю вас. Мистер Фаркар, может быть, вы продолжите…

– О следующих, не так ли?

«Ему бы надо служить во флоте. Сколько я его знаю, он всегда держится так, точно присутствует при утреннем подъеме флага», - подумал Грегори, и ему захотелось вздохнуть.

– Через семь дней, девятнадцатого февраля, в Льюисе исчез труп молодого докера, попавшего в автомобильную катастрофу. У него случилось внутреннее кровоизлияние вследствие разрыва печени, его оперировали - успешно, как утверждают врачи, но… он не перенес операции. Труп исчез ранним утром. Мы можем достаточно точно установить время, поскольку в третьем часу ночи скончался некто Бертон, сестра которого (он жил с сестрой) боялась оставаться в доме с покойником и потому разбудила владельца похоронного бюро. Тело Бертона привезли в морг около трех. Двое служащих бюро положили его рядом с этим докером…

– Вы, кажется, хотите еще что-то добавить?
– поинтересовался главный инспектор.

Фаркар в раздумье прикусил ус.

– Нет, - произнес он наконец.

Над зданием раздался протяжный, мерно нарастающий рев авиационных моторов. Невидимый самолет летел на юг. Стекла отозвались тихим звоном.

– Я хотел сказать… - решился Фаркар, - укладывая принесенное тело, один из служащих передвинул труп этого докера, он ему мешал. Так вот… он утверждает, будто труп был не холодный.

– Мг-м, - промычал главный инспектор, как будто речь шла о самых обычных вещах.
– Не холодный? А в каких выражениях было сделано это заявление? Вы не могли бы воспроизвести их дословно?