Следопыт
Шрифт:
Приказ был отдан строгим тоном. Но уже через мгновение лицо следопыта расплылось в широчайшей, обаятельной улыбке. Пограничники, еще не понимая в чем дело, заулыбались ему в ответ. Все любили его, всегда ждали самого удивительного поступка, самого неожиданного слова.
Саша Смолин за двадцать с лишним лет своей пограничной службы научился работать не только мастерски, с полной мобилизацией физических и нравственных сил, талантливо, самоотверженно, храбро, не жалея себя, с наивысшей ответственностью, но и непринужденно, весело.
Не переставая улыбаться, Смолин скомандовал:
— След!
Его товарищи не сразу поняли, что он отдал команду самому себе.
— Хочу посоревноваться со своим другом Аргоном, — пояснил Смолин. — След! Ищи, следопыт!
Солдаты оценили шутку и рассмеялись.
— Интересно! Кто — кого! Ну-ка, давай, давай, Сашок. Становись на четвереньки.
— Ничего, я и так, в полный рост справлюсь.
Это были последние шутливые слова за все последующие часы поиска.
Он начальственным глазом посмотрел на молодых пограничников и спросил:
— Как вы думаете, товарищи, случайно или не случайно нарушитель сунулся именно сюда, на наш участок?
Солдаты смущенно молчали.
— Малинин, вы, кажется, самый смелый. Давайте говорите.
Ефрейтор покраснел и попытался ответить.
— Не случайно, товарищ старшина.
— Так. Хорошо. А почему вы так думаете? Давайте доказывайте, почему он перешел границу именно здесь, а не правее или левее?
— На этом участке низина и болотные места. Они и в хорошую погоду плохо сохраняют следы, а после дождя и вовсе ни единого отпечатка не обнаружишь.
— И что из этого следует?
— Нарушитель хорошо знает границу и прилегающую местность.
— Так. А еще?
Солдат Рябов поднял руку. Смолин кивнул ему.
— Он долго ждал непогоды: когда земля окончательно оттает после морозов, насквозь пропитается водой и превратится в болото.
— Совсем правильно. А еще?
Рябов молчал. Его могучие руки сжимали автомат так, что побелели пальцы.
— Больше ничего не могу сказать, товарищ старшина.
— Ладно. А вы, Доронин, можете добавить что-нибудь?
Солдат, огромного роста, румянощекий, белобровый северянин, уверенно сказал:
— Могу, товарищ старшина. Я думаю так. Нарушитель не новичок. Бывалый. Нахальный. Настырный. Знает, как охраняем мы границу, как преследуем.
— Верно! Я тоже так думаю. Обратите внимание на контрольно-следовую полосу. Видите, все отпечатки, хотя он прошел недавно, уже затянулись водой, стали «слепыми». Ничего нельзя понять, кто и как, в какой обуви прошел, Это не случайное совпадение — весенняя непогода и прорыв. Нарушитель рассчитал, где, когда и как следует идти. Значит, вывод Доронина совершенно правильный. Ну, теперь мы знаем, какого зверя будем преследовать. И соответственно должны быть готовы…
— Хочу, товарищ старшина. Как же мы будем преследовать, если он не оставил следа? Нужна собака, а ее нет. На этого несмышленыша, — он пренебрежительно взглянул на Грозного, — надежды мало.
— На Грозного совсем не надо надеяться. Он нам не поможет. Только на самих себя надейтесь. На свою выучку. На свои глаза, ноги, ум. Короче говоря, сегодня мы должны стать следопытами. В полном смысле слова. Плох тот пограничник, который не может без собаки пойти по следу нарушителя и догнать его. Нарушитель не по воздуху прошел. По земле. По нашей земле! Должен он где-нибудь оставить свои поганые следы. Их надо найти. Надо! Ясна задача, ребятки?
— Ясна, товарищ старшина! — дружно откликнулись «ребятки».
— Ну! Идем цепью к Ближнему лесу. Медленно. Дистанция — пять метров. Осматриваем каждый вершок земли. Обращаем внимание на каждую болотную кочку. Ищем примятую траву, потревоженную осоку, обломанную ветку, взбаламученную воду, выволоченную грязь. Поднимаем любой посторонний для местности предмет. Не проходим мимо следов кабана, лося, зайца, лисы… Ну! Теперь все. Малинин, спускай Грозного, пусть гуляет на воле.
— Но, товарищ старшина…
— Не беспокойтесь. Грозный не такой уж несмышленыш. Наследственный пограничник. Сын Аргона и Ласки. И, кроме того, он уже кое-чему обучен. Найдет свое законное место. Отпустите!
Малинин дал волю Грозному. Собака сейчас же подбежала к Смолину, обнюхала его, раскрыла свою розовато-смуглую пасть, заулыбалась и подставила ему под руку пушистую свою холку; приласкай, мол!
Смолин погладил пса по голове, достал из кармана кусочек мяса, завернутый в белую тряпочку, положил на ладонь.
— Хорошо, Грозный, хорошо! Ешь, браток! Смотри! Наматывай на ус. Запоминай.
Поправил на груди автомат, надвинул фуражку на лоб, взглянул на товарищей.
— Ну!..
Солдаты восприняли привычное «ну» как приказ. Рассредоточились и медленно двинулись вперед. Грозный действительно сразу нашел свое место. Бежал впереди, беспокойно поводил мордой, принюхивался. Временами останавливался, прислушивался, оглядывался на солдат.
— Хорошо, Грозный, хорошо! — поощрял его Смолин.
Метров триста или четыреста шли болотом, имеющим сравнительно твердое, без провалов, упругое дно, поросшее прошлогодней травой. Изредка попадались кустарники. Растаявшие снега с обильными весенними осадками сплошь покрывали низину. Вода была ледяной и прозрачной. Как в аквариуме, свежо и молодо колыхалась зелень. Все, что лежало на дне, было отчетливо видно.
Невдалеке от леса местность стала повышаться, заметно твердеть. На опушке вода совсем исчезла. Вышли на кочарник. И тут Смолин, идущий впереди, обнаружил на бархатно-коричневых, мелкокудрявых, чуть присыпанных землей мхах ясный отпечаток обуви.