Следак
Шрифт:
— Но это же подло, — как-то растеряно произнесла она.
— Что подло? Я, наоборот, иду ради вас на нарушение закона. Предлагаю обойтись без возбуждения уголовного дела. И что я слышу в ответ? — теперь моя очередь бросаться гневными взглядами. — В общем так, Ольга Васильевна, мне надоело насильно спасать вашу свободу. Значит так. Я вам сделал деловое предложение. Вы вправе принять его или отказаться. Время вам на размышления — до десяти утра завтрашнего дня. Именно на этот час я приглашен в отдел для дачи показаний.
— Это я истерю?! — вычленила она из всего мною сказанного самое незначительное. Я уже начал сомневаться в ее умственных способностях.
— Да как вы смеете, со мной так разговаривать?! — закричала она, привлекая внимание, выгуливающих своих внуков, бабушек. Впрочем, они уже давненько с интересом посматривали в нашу сторону. И гадали, о чем мы тут спорим уже почти час.
— Вы…вы…вы подлец! Вот вы кто! Как вам совесть вообще позволила требовать с меня деньги!
— Так же, как и вам, — парировал я.
— Что?
— Вы что уже забыли, как полчаса назад требовали у меня деньги на ремонт автомобиля, на котором меня сбили? — взъелся я. Эта Зудилина кого угодно выведет из себя.
— Но кто-то ведь должен мне возместить ремонт!
— Так же как и мне кто-то должен возместить последствия аварии, — отзеркалил я ее полный возмущения взгляд.
Женщина сделала несколько полных вдохов, собираясь с мыслями.
— Я вас поняла, — наконец-то сказала она после затянувшейся паузы.
— Очень рад, — я действительно был рад, что это закончилось, хотя бы на сегодня. — Всего доброго, Ольга Васильевна, — попрощался я, вставая со скамейки.
— Вы отвратительны, Чапыра, — бросила она мне в след.
— А вы мне, наоборот, симпатичны.
Люблю последнее слово оставлять за собой.
Добравшись до своего временного места обитания, я, утомленный тройными переговорами, без сил рухнул на кровать и сразу уснул. А когда открыл глаза, Грег, как обычно, копался в своей тумбе в поисках чего-нибудь съестного.
"Волшебная она у него что ли? — вяло думал я, полностью еще не проснувшись и категорически не хотев вставать. — Какая-то тумба-самобранка получается, модифицированная версия скатерти".
Затем мои мысли перетекли на еду, отчего прорезался голод, и я более заинтересовано стал наблюдать за действиями соседа. Наконец он ее отыскал. В этот раз это оказались сосиски. Я рефлекторно сглотнул.
И тут меня пронзила следующая мысль — я вспомнил, что продукты я здесь еще ни разу не покупал. Откуда же они тогда берутся, если исключить бредовую версию о самозаполняемости тумбы? И пришел к выводу, что кормит меня Грег.
Почему же он ни разу не потребовал у меня ни денег, ни то, чтобы я купил продукты?
Задумавшись над очередным
— Да, вроде, нормальные, — уверенно заявил он.
— Сегодня моя очередь покупать продукты, — решительно рубанул я, вставая с кровати.
— Купи, — одобрил Грег мой план, и без всякого намека в голосе добавил, — а то у меня денег уже нет.
Вот почему-то я был уверен, что произнес он это явно не в укор мне, просто констатировал факт отсутствия у него денег.
— А чего ты раньше мне не сказал, что у тебя денег нет? — спросил я. — Знал же, что мне материалку выдали.
Грег пожал плечами. Как хочешь, так и понимай. То ли забыл, то ли постеснялся, то ли вообще такое в голову не пришло.
Бескорыстные люди мне в той жизни как-то не встречались, я вращался исключительно в среде рвачей. Так что для меня встреча с одним из них в реале стала неожиданностью.
И тут я ощутил себя по сравнению с Грегом жадной свиньей — отвратное чувство.
"Так стоп, не рефлексировать! Я на вражеской территории!" — тут же одернул я себя.
Она первая пыталась развести меня на бабки, вот пусть теперь и платит. Это требование компенсации морального вреда, а не вымогательство. Надо четко расставлять приоритеты, давать верные определения своим действиям и полностью отбросить сантименты. Моя задача — выжить в агрессивной среде, а для этого мне потребуются деньги. А значит, никого не жалеем и идем по трупам. Стоп. Поправка. Не жалеем тех, кто не пожалел нас и идем по головам — вот так будет верно, идеологически выдержано.
За этими мыслями, я совершил утренний моцион, принес кипяток из кухни и уселся за стол, помогать соседу уничтожать сосиски.
— Может тебе денег дать? — спросил я Грега.
— Дай, — без всякой лицемерной фигни, легко согласился сосед.
После покупок у меня, не считая мелочи, осталось два червонца. Вытащив один из кармана брюк, я передал его Красникову.
— Спасибо. Выручил, друг, — расплылся тот в довольной улыбке.
Проследив, за исчезающей в кармане Грега купюрой, я задумался над тем, что буду делать, если Зудилина откажется платить.
"Буду думать", — ответил я себе, и продолжил завтрак.
Скоро нужно было выдвигаться в сторону отдела милиции, а я еще местные кодексы не открывал. Вчера чисто на импровизации и аналогии выехал.
Отступление
Оленька, может все-таки мне пойти с тобой? — Василий Кондратьевич смотрел на дочь с беспокойством. — Уверен, мне получится его переубедить…
— Папа! — перебила его Ольга. — Мы же вчера договорились, что ты не будешь вмешиваться!
— Но…
— Папа, я сама решу этот вопрос!