Следак 4
Шрифт:
А я размышлял над тем, в какую игру он решил со мной сыграть? Или он это все на полном серьезе говорил? С какими людьми он пообщался? Кто ему сказал, что я решаю какие-то вопросы в городе? Тоже мне, решалу нашел. Что вообще бл… происходит?
– Так возьмешь отступные? – видя, что я молчу, Лихолетов перешел к конкретике.
– За что?
– За то, что забываешь обо мне с Фоминых и о наших с ней делах.
– Расстегни дубленку, – потребовал я.
– Зачем? – удивился он, даже
– Хочу удостовериться, что ты не пишешь наш разговор.
До Лихолетова, наконец, дошло, о чем я толкую, он рассмеялся, но мою просьбу исполнил.
Магнитофона не оказалось, а я уже думал, что попал в разработку КГБ, статья о спекуляции валютными ценностями ведь их, а значит и курировать эту тему должны они. Именно по этой причине я все никак не мог решить, как подступиться к теме золота и подпольному ювелиру Лихолетову, чтобы самому не подставиться перед чекистами. Но, неожиданно, он сам ко мне пришел.
– Сколько? – спросил я.
– Десять тысяч.
Хотелось ответить, что беру только золотом, но так можно было зародить подозрения о моих планах свалить за бугор. Поэтому я ограничился удвоением суммы:
– Двадцать, это вместе с компенсацией за купание в реке, и я о вас забываю.
– Договорились.
Вопрос к Лихолетову где тот берет золото подвис в воздухе. Хоть эта тема меня интересовать не перестала, но отныне она стала не моим делом. Побег из страны для меня был важнее, чем схватка с золотой мафией.
Следственный отдел с утра бурлил, многие здесь и ночевали, я, когда вчера уходил видел, что в кабинетах коллег горел свет. Наступил не просто конец месяца, а конец года.
– Усилия по направлению уголовных дел в суд должны быть утроены, – об этом беспрестанно зевающим следователям бодро объявил Курбанов на утренней оперативке и отправил всех совершать подвиги.
– Как зуб? – спросил я начальницу. Она пила чай, при этом сильно морщилась.
– Мышьяк вчера положили, – доложилась Журбина.
Да, мы в отличие от коллег расслабленно пили чай, закрывшись в моем кабинете, с приготовленной начальницей шарлоткой. В этом была вся прелесть нашего положения, нам не надо было зашиваться, трепать себе и окружающим нервы каждый конец месяца. Ведь по большому счету учитывались только отправленные дела в суд, то есть дела с лицами, а у нас, нераскрытчиков, этих самых лиц как раз и не было.
– Люд, а ты не выясняла, нам кого-нибудь пришлют вместо Мамонтова? – перешел я к важному для себя вопросу. Тащить на себе целый отдел в одиночку, а Журбина будет только ставить задачи, можно и кони двинуть, и вместо круиза на больничную койку отправиться.
– После Нового года какую-то девочку дать обещали, – рассеянно
– Что за девочка? – продолжил я ее тормошить.
– Из области, переводом, то есть специфику следственной работы знает, – облегченно выдохнула Журбина. То ли зуб отпустил, то ли радовалась, что с нуля нового сотрудника учить не придется.
– Это хорошо, – тоже довольный полученными сведениям, протянул я.
– А ты взаправду вчера грозился место первого зама занять? – рассеянность с нее кажется слетела.
– Не грозился, а указал на возможность такого кадрового решения, – беззаботно ответил я. – Но я бы лучше в городское следствие перешел. Дела там крупнее, серии в основном – все, как я люблю.
«И возможностей там больше, есть где развернуться», – добавил я уже про себя. Хотя, чего это я? Я же уплываю. Прощай Союз, привет Европа. От предвкушения скорой свободы улыбка само собой заползла на лицо.
– Чего опять улыбаешься? – недовольно проворчала Журбина.
– Жизни радуюсь.
Нет, я не был уж совсем наивным, я часто думал над тем, чем буду заниматься в Европе, изобретения начал вспоминать, мировые события, которые повлияли на биржевые индексы, но все же первым пунктом у меня стояло – добраться до отца Альберта. Какой-никакой трамплин.
Вспомнив отца Альберта, вспомнил и сестру.
– Вот черт, забыл! – спохватился я вслух.
– Что забыл? – не на шутку испугалась начальница, даже о зубе позабыла. Подумала, что случилось самое страшное – я пропустил сроки по какому-то своему делу.
– Сестру на свадьбу пригласить забыл.
– Ну ты и свинтус, – облегченно откинулась она обратно на спинку стула.
Не откладывая дело в долгий ящик, я достал записную книжку, нашел в ней номер рабочего телефона Клары и начал его набирать.
– Привет, систер, это Альберт!
– Как свадьба?! – закричала она мне в ухо, после того как я изложил последние новости. – И кто она?! Тебя точно не пытаются окрутить?! Я выезжаю!
– А? Чего? – опешив, уставился я на трубку, в которой уже шли короткие гудки.
Поднял глаза и увидел, как Журбина, поставив локти на стол и закрыв рот ладонями, беззастенчиво надо мной ржет.
– Да ну вас всех, – в сердцах бросил я и под набирающий громкость хохот вышел из кабинета.
Вот только идти было абсолютно некуда. Скворцов теперь пребывал по другому адресу. Войченко с Сорокиным явно не до меня, к тому же могут заставить какие-нибудь подписи подделать. Так что, сегодня лучше не соваться к ним. Может Светика навестить? Давно с ней не общались. Или лучше в столовую?