След зверя
Шрифт:
Клеман опустил голову и прошептал:
— Я не сделаю этого. Я не хочу, чтобы вы были прокляты. Я повинуюсь вам, мадам, я всегда повинуюсь, чтобы угодить вам.
Проклятие? Она так долго жила с мыслью о проклятии, что перестала его бояться.
— Клеман… должна существовать другая причина, объясняющая ее козни. Мне нужны точные сведения о состоянии рудника мсье де Ларне. Я распоряжусь, чтобы для тебя оседлали лошадь. Наши коренастые тягловые животные не слишком быстрые, но, отправившись в путь верхом, ты не устанешь,
Им не хватало времени.
Вернувшись вечером в комнату, Мабиль быстрее, чем этого можно было ожидать, обнаружила пропажу своей мясной книги. Стремглав она бросилась по коридору, ведущему на этаж, отведенный для слуг, и без предупреждения, яростно, словно фурия, толкнула дверь комнаты Аделины. Злодейка ринулась на спящую девушку, схватила ее за волосы, избивая при этом кулаком другой руки.
Толстая девица хотела закричать, но безжалостная рука закрыла ей рот, а острие ножа вонзилось в кожу на шее. Голос прорычал ей прямо в ухо:
— Где она, голодранка? Где моя мясная книга? Отдай мне ее немедленно! Если ты закричишь, я тебя убью. Ты меня слышишь?
— У меня ее нет, у меня ее нет, клянусь Евангелиями! Это не я, — хныкала Аделина.
— Кто тогда? Говори живее, вилланка, моему терпению приходит конец!
— Это, должно быть, малыш Клеман. Он у меня спрашивал, где она находится, эта мясная книга, хочу тебе сказать! Тогда я ему объяснила, поверь мне!
— Чума на голову этого негодного мальчишки!
Мабиль лихорадочно соображала. Ей не хватило хитрости. И хотя она пыталась убедить себя в обратном, они нашли послание, адресованное Эду де Ларне. Несомненно, этот несносный, порочный мальчишка специально положил мертвого голубя на заметное место в комнате дамы де Суарси. Он был уверен, что она его украдет. Исчезновение мясной книги доказывало, что он разгадал шифр и прочитал послание. Она не могла больше оставаться в мануарии. У Аньес было достаточно оснований, чтобы потребовать ее наказания.
Почему эта мерзкая незаконнорожденная всегда одерживает верх? Почему Клеман любит ее до такой степени, что не боится мести Мабиль? А Жильбер? А остальные? Почему?
Неожиданно Мабиль успокоилась. Она думала, что ненавидит даму де Суарси. Но это не так. Она просто желала ей зла. Ненависть, настоящая ненависть, та, которая сокрушает все, пришла только сейчас. Ненависть двигала ею, и Мабиль не отступит ни на шаг. Ненависть затмит собой страх, сожаление.
Острие ножа перестало кусать шею Аделины, по-прежнему плачущей.
— Слушай меня внимательно, идиотка! Я возвращаюсь в свою комнату. Если я услышу, что ты встала до наступления утра, если я услышу от тебя хоть слово, ты погибла. Поняла? Если надо, писай в тюфяк, но чтобы я не слышала никаких движений!
Аделина поспешно закивала головой.
Мабиль вышла из ее комнатушки. Ей оставалось всего
Новость об исчезновении Мабиль не удивила Аньес и уж тем более Клемана, который слушал на кухне откровения Аделины, лицо которой распухло от слез.
— Будем надеяться, что ее растерзает медведь, — начал Клеман, когда они с Аньес вошли в сенной сарай, в котором некогда лежал труп, принесенный людьми бальи.
— Но они тоже опасаются гадюк.
— Мадам, вы собираетесь послать людей на ее поиски?
— Она ушла несколько часов назад, и наши рабочие лошади не в состоянии будут ее догнать. Но, даже если они ее догонят, что я буду потом с ней делать? Не забывай, она принадлежит моему сводному брату. Так или иначе, мне придется ее отдать ему, чтобы он вершил над ней суд.
— В самом деле, уж лучше позволить ей блуждать по лесу. По словам Аделины, она, должно быть, убежала настолько быстро, насколько смогла. Она взяла с собой немного еды и еще меньше воды и одежды. Кто знает…
— Не надо слишком горячо надеяться, Клеман.
— В таком случае война уже у нашего порога.
Аньес погладила ребенка по волосам, прошептав таким усталым тоном, что тому стало страшно:
— Как верно эти прекрасные слова отражают наше положение. А теперь оставь меня, я должна подумать.
Клеман немного поколебался, но потом повиновался.
Аньес поднялась в свои покои. От бесконечной усталости она едва передвигала ноги. Как только за ней закрылась дверь, внешнее самообладание, которое она нарочито показывала, чтобы успокоить Клемана, исчезло. Если Мабиль удастся разлить свой яд, Эд поверит ей или сделает вид, что верит ее коварству. Если ее сводный брат решит, что неточности в книге записей из часовни по поводу рождения Клемана и смерти Сивиллы были сделаны для того, чтобы скрыть тот факт, что Сивилла была еретичкой, Аньес пропала. Ее предполагаемые преступления были подведомственны инквизиторскому суду. Рыдания душили ее. Она опустилась на каменные плиты, встала на колени.
Что делать… что она могла сделать? Бесчисленные вопросы вертелись у нее в голове, но она была не в состоянии ответить ни на один из них.
Что станет с Клеманом? Он попадет в руки барона де Ларне… Если только ей не удастся убедить его бежать… Но он ни за что не убежит без нее… Она заставит его… Главное, нельзя допустить, чтобы он заподозрил, что его дама находится в опасности. Иначе он останется с ней в надежде помочь ей, забыв о своем возрасте, рождении и о том, что он должен был скрывать. А Матильда? Надо защитить Матильду… Но куда ее отправить? У них не было никаких родственников, кроме Эда… Может, на какое-то время ее приютит аббатство Клэре? Но если Аньес обвинят в том, что она склонила священника к николаизму, ее лишат вдовьего наследства и материнских прав…