След за кормой

Волков Александр Мелентьевич

– Теперь никакие собаки не разыщут нас, если только их не надоумит сам бог Гермес, – ухмыляясь, сказал великан. – Но вряд ли он станет думать о таких ничтожных людях, как мы.

Добравшись до убежища, Баллур лег у входа, положив возле себя меч и кинжал, и уснул мертвым сном: и его, наконец, сморила усталость!

Паралий Памфил

Потянулись унылые дни вынужденного заключения в тесной, душной пещере. Тиманф и Баллур, ставший в этих трудных обстоятельствах его главным помощником, никому не позволяли выходить из пещеры днем, и только ночью разрешалось бродить по ущелью, чтобы размять ноги. Но и тогда скиф не забывал натирать обувь и даже руки своих товарищей пахучим чесноком.

Припасов было захвачено

немного. К счастью, в одну из ночных прогулок Баллур встретился на тесной тропинке с диким вепрем. Горбатый щетинистый зверь, уверенный в своей силе, яростно напал на врага, но схватка окончилась в пользу могучего скифа.

Ночью костер был разведен в глубине пещеры, чтобы его отблеск не привлек враждебного внимания. Беглецы вдоволь наелись жареной свинины.

Прожив в пещере дней десять, Тиманф решил сообщить о своем местопребывании Памфилу.

Канатный мастер Памфил, человек большого ума и прозорливости, несколько лет назад лишился ног. Прикованный к месту, он не выходил из дому, но друзья часто навещали его1, и он знал, что происходит в Аттике. Как все паралии, он ненавидел тирана и присоединился к заговорщикам. Своими умными советами он часто помогал Тиманфу. И теперь Тиманф и его друзья рассчитывали, что проницательный и находчивый Памфил сумеет помочь им в их трудном положении. Они понимали, что в пещере долго не прожить: голод выгонит их оттуда даже до наступления зимних холодов. Пробираться по сухопутью на север, в Беотию, или на запад, в Коринф, со слабой женщиной и ребенком было трудно и опасно: их могли перехватить шпионы и наемники Гиппия. Путь спасения был один – море.

Читатель уже знает, что оружие, которое Демарат закупал в Ольвии. предназначалось для паралиев, когда они вступят в открытую борьбу с тираном.

Восстание не могло начаться раньше возвращения Демарата с грузом оружия, а «Артемиду-охотницу» ожидали в конце гекатомбеона.

Тиманф помнил каждое слово из разговора с Демаратом перед его отплытием в Ольвию: это было в начале месяца мунихиона [8] . Демарат утверждал, будто затратил на весь путь от Ольвии до Пирея всего-навсего двадцать шесть дней. Это показалось Тиманфу настолько невероятным, что он принял слова двоюродного брата за шутку, вложенную ему в уста богом Вакхом [9] : ведь разговор шел за кубками старого вина.

8

Мунихион (греч.) – вторая половина апреля и первая половина мая. 

9

Вакх – в древней Греции бог виноградарства и виноделия. 

В ответ на сомнения Тиманфа навклер стал уверять с лукавой улыбкой, будто он нашел какой-то особенный секрет управления кораблем.

– Тогда открой мне его! – сказал Тимайф.

Демарат со странной усмешкой ответил:

– Пока я жив, моей тайны не узнает никто, кроме тебя, потому что ты один заслужил это.

– Чем?

– Чем? Разве, строя мне в прошлом году «Артемиду», не ты вывел наружу продольный брус, к которому крепятся ребра судна, в то время как у всех наших кораблей этот брус скрыт внутри в трюме?

– Да, я сделал это, – согласился Тиманф. – Я считал, что, выведя брус наружу, я дам кораблю больше устойчивости и он станет лучше рассекать воду… [10]

– Все это так, брат мой, ты не ошибся, но сделал даже больше, чем рассчитывал: ты дал мне могучее оружие для борьбы с водной стихией. Правда, я не сразу научился пользоваться им. Начать с того, что «Артемида» шла под парусом совсем не так, как обычные корабли: она, словно живое существо, старалась вырвать из моих рук руль. Ее поведение было для меня загадочным, но теперь загадки разгаданы, и я берусь совершить дальний рейс вдвое быстрее любого другого судна.

10

Продольный

брус, проходящий под дном судна от носа до кормы, теперь называется килем. В наше время все суда строятся килевыми. 

Тиманф сказал:

– Помни, что, беря на себя обязательство доставить нам оружие к концу гекатомбеона, ты отвечаешь за судьбу восстания.

Серьезно, без обычной улыбки Демарат ответил:

– Разве в таком деле возможно легкомыслие? Если боги не пошлют мне гибель в пути, то к назначенному сроку оружие у вас будет, а тайну «Артемиды» ты узнаешь, когда совершишь первое плавание на моем корабле.

Так закончился этот важнейший разговор.

Шла последняя декада [11] таргелиона [12] . До обещанного возвращения «Артемиды» оставалось около месяца.

11

В Древней Греции месяц делился на три декады, по десять дней в каждой. 

12

Таргелибн (греч.)—вторая половина мая и первая половина июня. 

Теперь, когда можно было предположить, что бдительность соглядатаев Гиппия несколько утихла, надо было установить связь с Памфи-лом, а через него заблаговременно предупредить Демарата о провале восстания, Тиманф не сомневался, что надсмотрщики в гавани особенно старательно обшаривают каждое входящее туда судно, и, если у навклера обнаружат его опасный груз, Демарат погибнет.

Кого же отправить в Пирей? О Баллуре не приходилось даже думать: раба, обманувшего доверие тирана, разыскивают, конечно, с таким же усердием, как самого Тиманфа.

Андротион и Гелланик наперебой оспаривали друг у друга опасное поручение, но внезапно вскочил юный Периандр.

– Отец, отправь меня! – горячо воскликнул он. – Соглядатаи Гип-пия внимательно присматриваются к каждому взрослому, но какое им дело до мальчишки? А я, клянусь Зевсом-странноприимцем, не хуже другого исполню твое поручение!

– Сами боги вложили в уста эфеба эти слова! – взволнованно согласился Гелланик, и взоры всех мужчин обратились к Эвротее.

Взглянув на похудевшее от забот лицо мужа, на маленького Филиппа, лежавшего у входа в пещеру, женщина сказала:

– Мне ли противиться воле богов? Если это нужно для общего блага, Периандр пойдет!

– А я сделаю его путешествие безопасным, насколько это в моих силах. – добавил Баллур.

Из своего нижнего платья скиф выкроил для Периандра грубый хитон, какие носили рабы. Острым кинжалом небрежно срезал пышные кудри Периандра. Побродив по горному склону, скиф вернулся с пучком травы, молочный сок которой быстро желтел на воздухе. Этим соком он старательно натер юноше лицо, руки и ноги. И на глазах зрителей произошло чудо: вместо жизнерадостного Периандра перед ними стоял изможденный трудом и недоеданием желтолицый раб-ливиец.

Пораженная Эвротея даже всхлипнула:

– Сын мой, я не узнаю тебя! Передо мной не ты, а твоя истомленная тень, вернувшаяся из мрачных областей Аида! [13]

Баллур весело потер руки.

Периандр заговорил глухим голосом с ливийским акцентом:

– Добрый господин, я раб почтенного Анаксимена, он отправил меня в город купить масла для возлияний на домашний алтарь богини Афины…

– Чудесно! – сказал Тиманф. – Тебя не разоблачит и самый близкий друг. Басня, которую ты сейчас сложил, вполне годится. Вот деньги. – Он дал сыну несколько серебряных монеток. – Выйдешь ночью, а достигнешь населенных мест – смело иди днем. Если будешь скрываться вблизи от Афин или Пирея, это может возбудить подозрения.

13

Аидом греки называли загробный мир, помещавшийся, по их понятиям, под землей. У христиан Аид превратился в ад.