След Юрхора

Киреев Руслан Тимофеевич

Я внимательно смотрела на него. Разыгрывает? Или всерьез?

— А что может случиться? Вдруг найдутся? Мемуары…

— Нет, — ответил он. — Вдруг что-нибудь помешает закончить их.

— Так, значит, они не только не найдены, но и не закончены?

— Немного…

Папа, как я уже писала, всегда говорит: если все будет нормально. И обычно ничего не случается, но на сей

раз — случилось: сломался телевизор. Он не сразу сломался и не весь: всего-навсего забарахлил звук. Папа решил посмотреть, в чем дело, и вот тогда уж он сломался по-настоящему.

У нас всегда так. Если в кухне отлетает керамическая плитка и папа берется приладить ее, то через неделю приходится делать ремонт квартиры. Если начинает греться вилка электрического самовара и папе приходит фантазия починить ее, то через час весь дом сидит без света.

— Может, не надо? — робко спросила мама, когда папа выразил желание «посмотреть звук».

— Надо! — сказал папа.

Мама не спорила. Она просто пошла к телефону и стала, закрывшись, вызывать телевизионного мастера. «Нет ни звука, ни изображения», — сказала, хотя изображение пока что было.

К вечеру оно исчезло. На другой день с утра папа еще немного повозился с телевизором и, когда экран даже светиться перестал, сел, удовлетворенный, читать нам, в ожидании мастера, мои ненайденные и, увы, незаконченные мемуары.

Все внимательно слушали — даже Топа. Она лежала, опустив голову на лапы, и, когда произносилось ее имя (а в мемуарах оно произносилось часто), подымала голову.

Ксюша протестовала. Она доказывала, что у нее не так уж много «драгоценностей» и что эгоисткой она не обзывала меня. Только ехидиной…

Честно говоря, я тоже не очень-то узнавала себя. Неужели я такая?

— Какая? — спросил папа.

— Такая… Юрхор какой-то.

Он не расслышал — голос у меня, и правда, тихий, это он точно написал.

— Кто-кто? Говори громче!

— Юрхор, — повторила я. — Юрхор Существо, которого нет в природе.

На этот раз он услыхал. Аккуратно — листик к листику — сложил рукопись и отодвинул в сторонку.

— Ну, как же нет! Вот! — и показал на меня.

Все равно… Что за удовольствие —

быть существом, второго которого не сыщешь на свете!

— Почему не сыщешь? — сказал папа. Он, как и Иван Петрович, умел иногда читать мысли. — Сыщешь. Я юрхор.

— Ты?

— Конечно! Неужели не видно? Не такой, как ты, но юрхор. И Ксюша — юрхор. Разве нет?

— И гульгановская бабушка! — подхватила я, обрадовавшись.

— Ну, уж гульгановская бабушка — непременно. Она еще тот юрхор!

— И Митрич! — Мне становилось все веселее. — В нем, правда, бурундук живет, но он все равно юрхор.

— И Митрич, — рассеянно согласился папа, а взгляд затуманился. О новой сказке думал…

— А Иван Петрович? — осторожно спросила я.

— Иван Петрович играет на мандолине, — сказал папа.

— Но он не юрхор. Зачем ты выдумал его? Да еще так нехорошо выдумал. Рыжий какой-то.

— Он не нравится тебе?

— Ни капельки.

— И мне тоже! — подхватила Ксюша.

Лишь мама произнесла задумчиво:

— А мне нравится. У него очень хорошие… — Но договорить не успела: в дверь позвонили.

На пороге стоял юноша с чемоданчиком в руке. Неловко стащил с головы берет, и на лоб упали темные волосы.

— Здравствуйте, — проговорил он. — Я насчет телевизора.

На нем была голубая курточка с двумя красными ромбиками на груди.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.