След облака
Шрифт:
— А! — обрадовался Вахромеев. — Мне о вас на «скорой» сказали. Я буду с вами работать.
— Да-да, это Нина, наша главная, просила меня.
— Для обмена опытом, да? «Если бы молодость знала…» А вы в хороших ходите?
— Ну, какой тут опыт. Я сама два года работаю. Но я и правда в хороших оказалась. Ну, наша Нина и поставила меня с вами. Но это завтра. А сейчас я жарю рыбу, а вы через полчаса придете в седьмую комнату ее есть. Мы договорились, правда?
— Нет, давайте по-другому сделаем. Вы сегодня бездельничаете?
— Бездельничаю.
— Вам придется за себя работать и мне
— Пойдемте. А как вас звать, рыцарь «скорой помощи»?
— Сергей Васильевич. Так как, по-вашему, вы со мной справитесь?
— Справлюсь, Сергей Васильевич. Вон вы какой резвый. А в нашем деле это половина успеха. Быстро бегать и быстро думать. Я с вами справлюсь, Сергей Васильевич.
После кино они сидели в «Мороженом» и пили шампанское. Разговаривалось легко. Словно они давно знакомы.
Окна выходили на центральную площадь. Площадь блестела. В асфальте отражались буквы лозунгов и слово «телеграф». Проезжали редкие машины. Было очень тихо. Лето кончилось. Белая ночь давно умерла, а темные осенние вечера еще не подступили. Но они впереди.
— Мама боялась отпускать меня, — тихо, как бы жалуясь, сказала Алла Николаевна. — Я У нее одна. Думала, без нее пропаду. А я ничего, привыкла. Что ни письмо от нее, то слезы. Наверное, мама стареет. Раньше не плакала. — Она долго молчала, опустив лицо на ладони.
— У нас будет хорошая смена, Сергей Васильевич. Вы, я, Мария Александровна — фельдшер. А Алексей Иванович в другой смене. Он наш самый знающий фельдшер. Вы не бойтесь, мы сработаемся.
А потом они медленно шли в общежитие.
— До завтра, Сергей Васильевич. Вы не бойтесь.
— Я и не боюсь. До завтра, Алла Николаевна.
В дверях «скорой помощи» его догоняет Алла Николаевна.
— Я вас сейчас со всеми познакомлю, — говорит она.
На диване сидит молодая женщина. Она курит. Затягивается глубоко, с тяжелым вздохом. Вахромеев знает ее — заведующая «скорой помощью» Нина Михайловна.
Вахромеев здоровается со всеми. Очень почтительно, но не суетясь. Слегка склонившись, пожимает руки. Да, он не суетится. Он врач, и хоть работает первый день, но неопытность, как и молодость, — это тот недостаток, что со временем проходит.
— Вы вовремя приехали, — сухо говорит Нина Михайловна. — Мы с Аллой замотались. Семьи у вас нет. Значит, и грудных детей нет. Великолепная погода. Золотая осень. В парке листопад. Вы Первый медицинский кончали? Мы здесь все из Первого. Прекрасное время. Сухая осень. Дежурите первого, четвертого и седьмого. А там будет видно. Но какой сырой «беломор». У вас что, Алексей Иванович?
— «Север», — отвечает сидящий за столом мужчина. У него землистое лицо и тяжелые, вялые мешки под глазами.
— Что же, за работу, Сергей Васильевич, — роняет Нина Михайловна. — Нет, от «севера» я кашляю. Замучили нас, Аллочка. Машина с грибниками разбилась. И часа не поспала. Тетя Даша, дайте Сергею Васильевичу халат.
И вот Вахромеев в халате. Халат хрустит. Нет, хорошо себя чувствовать доктором. Едешь спасать людей. Красивые машины. Оперативность, быстрота мысли. И персональный халат.
— Только одно, Сергей Васильевич. Чувствуете, что сами
До десяти часов вызовов нет. А потом за десять минут вызывают шесть раз. Три вызова берет Алла Николаевна, два — Вахромеев, один — Мария Алексеевна, фельдшер. И что же — за работу. Оказывается, ничего страшного. Вахромеев со всем справляется. И его благодарят. «Вот если бы не вы, доктор… А такой молодой. А такой внимательный». А потом еще два вызова. И еще два. И Вахромеев справляется. Да, он эскулап и спаситель людей. Если нужна человеку срочная помощь, так вот он, Вахромеев. И быстро летит время.
В больничной столовой Вахромеев поспешно глотает обед. Его ждет Алла Николаевна. Она пойдет обедать после него. А он останется один. Вот она, самостоятельность. Только от него будет зависеть спасение той части человечества, которая проживает в этом городе. И Вахромеев спешит. Он уже не выходит из машины, а выбегает, и дает указание сестре не просительно, но отрывисто. Дело-то такое, что промедление смерти подобно. И он деловито хлопает дверцей машины. Громко хлопает. Может быть, чуть громче, чем следует, чуть громче, чем другие врачи. И когда едет по городу, он прикрывает глаза. Он устал, Вахромеев: он не бездельник, он труженик. Он страж здоровья, Вахромеев. И нет-нет да и посмотрит на себя со стороны. И что же: со стороны он неплохо смотрится. Даже хорошо. Гладко брит, сух, прям, метр восемьдесят роста. Блестит белая рубашка. И крахмальный халат. Вот только разве что уж очень молод. На студента похож. Доверие не то. Но молодость-то не порок. А если порок, то быстропроходящий. А это так хорошо — чувствовать себя врачом. Вот ты едешь, а люди смотрят вслед. Люди многого боятся, но больше всего «скорой помощи» и пожарной машины. И потому смотрят на тебя. И спрашивают: а кто же это поехал? И отвечают: а это наш новый доктор поехал.
В три часа Вахромеев входит в «скорую помощь». Он подвижен, возбужден, он сгусток энергии. Мало работал он сегодня, мало. Выезжал лишь девять раз. И больше вызовов нет. И это так досадно. Только включился в работу — и вот вынужденное безделье. Вахромеев не знает покоя. Он то стол потрогает, то на диван сядет.
Алла Николаевна и Нина Михайловна переглядываются и улыбаются. Они только сели, чтобы поболтать о последних новостях, а тут на их головы свалился Вахромеев. Ну что делать, он такой, Вахромеев, он не знает покоя, если людям нужна помощь.
— Вы присядьте, Сергей Васильевич, присядьте, — просит Нина Михайловна, — отдохните. Уделите и нам долю внимания. Расскажите о своих успехах. — И она улыбается. Но глаза ее холодны.
— Да что рассказывать, — отнекивается Вахромеев. — Обычные случаи. Ничего особенного. — Ему не терпится рассказать о выездах, да нельзя выплескивать на коллег свой восторг.
— Ну хорошо. Я пойду, Алла. Вы справитесь и без меня. Еще несколько дней привыкайте, Сергей Васильевич, а потом будете работать с Аллой Николаевной наравне. Счастливо вам. — И Нина Михайловна уходит.