След мустанга

Костюченко Евгений Николаевич ""

Лежа между колесами, Кирилл выстрелил из-под фургона. Всадник запрокинул голову и свалился с коня.

Оставался еще бородач. Он лежал у ног своей лошади, лежал лицом вниз, раскинув руки в стороны, и не шевелился. Но в руке его был дробовик, палец застыл на спусковом крючке, и курок был отведен.

Ранен или прикидывается?

Кирилл выстрелил по дробовику. Ружье отлетело в сторону — но бородач даже не вздрогнул.

Когда Кирилл выбрался из-под фургона и осторожно подошел к бородачу,

тот уже не дышал в луже крови. Двое других тоже были мертвы.

— Плохо, — сказал он. — Я надеялся поговорить хотя бы с одним из вас.

Слишком много вопросов осталось без ответов. Кто были эти трое? Почему им так хотелось, чтобы Рябой молчал? Кто такой Дэн Мосли?

Впрочем, Кирилл уже знал главное — не стоит пока продавать ранчо Коннорса. Оно еще пригодится. Стены там крепкие, подходы открытые. Имеется запас воды, и наверняка солидный запас патронов. Есть еще желающие заткнуть глотку Рябому? Добро пожаловать на мушку.

9

Лошади сами нашли дорогу к ферме. Навстречу фургону выбежали мальчишки.

— А где дядя Пит? Ой, сколько дырок! Дед будет ругаться…

Дед не ругался. Он молча стоял на крыльце, скрестив руки, и смотрел, как Кирилл выгружает из фургона ящики с гвоздями.

— Двадцать четыре, — Кирилл вытер взмокший лоб. — Сложите их в сарай при мельнице. К стройке не приступайте, пока не вернется Питер.

— Зачем привез парня обратно? — спросил старик.

— Приказ шерифа, — сказал Кирилл, снова взбираясь на сиденье фургона. — Но я думаю, что ему тут будет неуютно. Полагаю, что уже завтра к вам наведаются весьма неприятные типы. Передайте им, что больной проходит лечение на ранчо Коннорса.

Он натянул вожжи и взмахнул кнутом, заставляя лошадей развернуться.

— Постой, — сказал старик. — Я не разрешал тебе править моим фургоном. Слезай. Заходи в дом.

— Нет времени, — вежливо улыбнулся Кирилл. — Я бы с удовольствием. Но некогда.

Старик хлопнул ладонью по бедру и что-то проворчал, скрываясь за дверью.

Кирилл снова подергал вожжами, но теперь лошади не слушались его. Они мотали головой и сердито всхрапывали. Увидев, что и его собственный мерин косится на него как-то нехорошо, Кирилл подумал: «Против колдуна не попрешь», и смиренно поднялся на крыльцо.

Старик ждал его за столом.

— Садись. Рассказывай.

— Ваш сын завтра отправляется в город. Какая-то история с лошадьми. Кажется, они оказались крадеными…

— Об этом я не спрашиваю. Рассказывай, кто стрелял по фургону.

— Мы не успели познакомиться. Но мне показалось, что они не имели ничего против меня, тем более — против вашего фургона. Им был нужен наш пациент. Они называли его Рябым. И почему-то очень не хотели,

чтобы он излечился и заговорил.

— Сколько их было?

— Трое.

— Трое…. — угрюмо повторил старик. — Еще трое…. Где ты их оставил?

— В овраге, что южнее брода.

— Зачем ты хочешь увезти его к Коннорсам? Мойра не будет рада такому гостю.

— Она будет рада его видеть, — уверенно сказал Кирилл. — Она будет очень рада, если он был с теми, кто убил ее мужа. А он — был, я почти уверен. Если в банде остались живые, они придут за Рябым. Если никто не придет, значит, с бандой покончено.

Старик посмотрел на него с сожалением:

— Здесь тебе не Техас. Здесь нет никаких банд. Их давно вывели. Здесь все служат закону и порядку. Помощники шерифа. Помощники маршала. Охранники скота. Охранники железной дороги. Сторожа магазинов и складов. Любой может застрелить тебя, и будет оправдан в суде. И те, кто придут сюда за Рябым, будут иметь ордер на проникновение в жилище, ордер на обыск и ордер на мой арест, если я вздумаю им противиться.

— Вот почему я и не хочу оставлять его тут.

— Ну да, понятно. Хочешь устроить сражение? Хочешь, чтобы всех Коннорсов похоронили в одной могиле? Мало тебе пролитой крови?

— Не я начал эту войну, — спокойно ответил Кирилл. — А чтобы ее закончить, надо победить. Или погибнуть.

— Войну нельзя закончить. — Старик встал. — Но ты еще молод, чтобы понять это. Сиди здесь, жди. Мне надо подумать.

— Подождите! Те, кто стрелял по вашему фургону, спрашивали меня, не работаю ли я на Дэна Мосли. Кто это?

— Вор. Старый вор. Держит воровской рынок в Техасе. Ему можно сбыть все. От чайной ложки до паровоза. А спросили тебя на всякий случай. Вдруг ты такой же, как они?

— Я не такой.

— Ну, по мне все вы одинаковы, — сказал старик и вышел.

Кирилл наклонился к узкому окну, похожему на бойницу, чтобы лучше видеть Полли. Она стояла возле фургона, вытирая лошадей, и слушала отца. Тот говорил, сердито хмурясь, будто выговаривал ей за что-то. Девушка виновато отводила взгляд, но Кириллу казалось, что она едва сдерживает улыбку. Вот она скосила глаз в сторону дома, и их взгляды встретились.

Он улыбнулся ей, и Полли смущенно отвернулась. «А она не так сурова, как в прошлый раз», — подумал Кирилл. И тут же вернулся за стол, увидев, что старик возвращается.

— Вот что, техасец. Садись на своего коня и уезжай, — сказал он. — Я нашел место, куда спрятать раненого. Никто не найдет.

— Шериф хочет допросить парня, когда он сможет говорить.

— Через неделю, не раньше. Чего сидишь? Ты же говорил, что торопишься.

— Теперь мне некуда спешить. Могу я хотя бы воды попросить?