След исполина
Шрифт:
Именно в этом зале он вершил правосудие, объявлял войны, встречался с иноземными послами. Этот зал был сердцем города, сердцем его существа — его людей, его королевства, его армии.
А теперь он был разрушен. Его трон был раздроблен на куски — каменные обломки и щепки дерева усыпали помост и выложенный плитками пол. Тяжелые столы и стулья его советников также были разбиты в щепки и разбросаны по всему залу. Колонны были испещрены трещинами и надрезами — то ли следами драки, то ли результатами
И везде лежали мертвые тела воинов в доспехах, которые пали во время боя и так и остались здесь — серые, размякшие, источающие ужасный запах, с гниющей плотью, по которой ползали черви. Гобелены и портреты были сорваны со стен и сожжены. Медные светильники и посуда — все это также было сломано или исковеркано. В центре зала на полу чернел огромный круг — как будто здесь сожгли что-то круглое. А может быть, что-то просачивалось сквозь пол — что-то магическое, нематериальное. Может быть, здесь Усхор держал со своими монстрами военный совет или пытал кого-то из жителей Сафада, или же превратил тронный зал в загон для адских тварей…
Орин молча подошел к обломкам трона. Он крепко сжал рукоять меча, мускулы его напряглись, а на лбу и на шее выступили жилы. Остальные за его спиной стояли, затаив дыхание.
Орин встал у основания пьедестала, с волнением глядя на обломки. Пот заливал его лицо. У его ног на полу лежало потускневшее бронзовое блюдо. Орин с яростью пнул его ногой. Блюдо с глухим звоном покатилось по полу, клацая и противно дребезжа.
— Где он?
Голос его был не громче шепота, но в большом зале прозвучал как удар грома.
— Куда он исчез?
Орин глубоко вздохнул, повернулся и посмотрел на Боларда и остальных. Меч под его рукой дрожал, словно от желания найти и пронзить сердце Усхора.
Тайс прижалась к Иллесу, напуганная вулканическим гневом барона, и тем, что он мог бы навлечь на себя гнев самой преисподней.
— Куда он исчез, Болард? Где Усхор?!
И это имя эхом отозвалось в зале. Болард покачал головой, закованной в шлем.
С яростным криком Орин развернулся и взмахнул мечом. Дубовое кресло, крепкое, тяжелое, отлетело в сторону под натиском этого порыва…
— Где ты, где ты, мерзавец!..
Потом он взял себя в руки. Благодаря железной воле, Орин умел управлять собой и в гневе.
— Орать, бушевать, злиться… — тяжело дыша проговорил он, — в этом нет ничего хорошего. Что же я еще мог ожидать? Разве мы не думали, что Усхор оставит Сафад в руинах?
Успокоившись, Орин подошел к своей свите и посмотрел на Боларда.
— Ты ошибся — его здесь нет. Он исчез. Он нашел то, что искал?
Не знаю.
— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.
— Сейчас это не имеет значения. Но вы можете быть уверены, что
— Нет. Нет. — Орин поглядел вокруг себя, как затравленный зверь, дрожа от желания расправиться с врагом, готовый на клочки разодрать того, кто признает себя виновным во всех его мучениях. — Нет, его здесь нет. Мой меч обязательно бы учуял его.
— Ничем не могу помочь, — сказал Болард.
В ответ на это замечание в глазах Орина вновь вспыхнула ярость; но он вовремя овладел собой, и что-то заворчал, оглядывая тронный зал.
— Найдите его, — объявил Орин. — Опросите каждого, кто остался в живых, осмотрите каждое здание. Я уверен, что хоть кто-нибудь видел его. Но куда же он мог пропасть, Дестан? — Он снова взглянул на Боларда. — Вернулся в свою крепость?
Тот пожал плечами.
А не мог ли Болард нарочно разыгрывать из себя дурачка, подумал Конан. Почему-то он был уверен, что тот знает гораздо больше, чем говорит. Он испытывал все возрастающее раздражение; спорами и разглагольствованиями все равно ничего не добиться.
Северянин незаметно выскользнул из тронного зала, в то время как Орин, несколько успокоившись, решал, что необходимо сделать в первую очередь.
Киммериец прошел по коридору и оказался у дворцовой галереи. Все солдаты разбрелись кто куда — наемники, конечно, рыскали по городу в поисках наживы, а солдаты регулярной армии следили за тем, чтобы они не очень усердствовали. Казалось, ситуация неуловимым образом изменилась, и это Конану очень не нравилось.
Он посмотрела вниз, на Сафад. Никогда прежде он не видел такого. Казалось, будто стены и дома — всего лишь миражи, созданные посреди кофийских полей — без людей, без толп — лишенный души.
Вдалеке послышались голоса наемников — люди ехали верхом и что-то пронзительно кричали. На площади было тихо и безмолвно — ни одного признака жизни, лишь мертвые тела. Ветер колыхал оконные ставни и они глухо стучали. По переулку неуверенно шла дворняжка — Конан увидела ее длинную тень, упавшую на мостовую…
Но… это не собака!
Конан напряженно наблюдала за тенью — та завернула за угол. Затем из-за угла появился серая фигура и, прижимаясь к стене, миновала северянина.
Конан шагнул вперед.
Человек был небольшого роста — судя по всему, мужчина. На нем была серая поношенная накидка, такие обычно носили жрецы, отшельники и колдуны. Он мало смотрел по сторонам и все-таки двигался крадучись, словно пытался убежать, словно чего-то боялся.
Конан сбежал по ступеням дворцовой лестницы.
— Эй, постой!
Человек продолжал красться, не обращая внимания на его крик, а может, не слыша. Конан пересек двор. Человек миновал здание и направился к следующему переулку.
— Стой!