След гунна
Шрифт:
3
Грогар окинул взглядом лагерь, где шла подготовка к предстоящему сражению, – женщины чинили упряжь и одежду, мужчины точили мечи.
– Вот весь мой народ, – медленно произнес он, повернувшись к Турлофу. – Я могу выставить на войну только семьсот воинов, сильных и храбрых, не слишком юных и не слишком старых, чтобы сражаться. С нами пойдут еще три сотни татар – они будут биться
– А что говорит Чага-хан? – спросил Турлоф. Грогар покачал головой:
– Татары подобны волкам, окружающим кольцом двух дерущихся быков, чтобы с жадностью наброситься и сожрать упавшего. Чага-хан однажды посылал к нам людей – просить о помощи, но вступил в сражение раньше, чем мы подоспели. В той битве он был разбит, и ему пришлось отступить на восток. Мы ничем не смогли ему помочь, и он не считает себя чем-то нам обязанным. Он просто хочет посмотреть, чем все кончится. Те татары, которые сейчас за нас, и те, которых Хогар-хан подавил, заставив служить себе, принадлежат к маленьким кочевым племенам. Племя Чага-хана – самое могущественное из них в этой части степей. Несмотря на то что он потерпел поражение в битве с турками, Чага-хан и сейчас может выставить не меньше тысячи всадников.
– Но, дьявол его побери! – взревел Турлоф. – Неужели ты не можешь объяснить ему, что, если он сейчас объединит свои силы с твоими, вы наголову разобьете этих турецких псов?
Старый славянский вождь пожал плечами:
– Мало толку спорить с татарами. Хогар-хан вселил в него страх, и он боится идти против него. В любом случае, я не уверен, что он искренне хочет помочь нам. Сейчас он просто выжидает. Если мы победим, Чага-хан вернет себе свои старые пастбища. Если победят турки, он может отступить дальше на восток, где в пустынях живет его народ, а может и соединиться с Хогар-ханом. Он считает, что турку суждено стать великим завоевателем, как его предшественник Аттила, и для него будет честью вступить под знамена завоевателя.
– Тогда почему ты сам не присоединишься к Хогар-хану? – спросил Турлоф, пристально глядя в лицо старому вождю. Могучая рука, державшая древко копья, судорожно сжалась и побелела, глаза Грогара сверкнули гневом.
– Мы, люди с белой кожей, были хозяевами степей
Турлоф мрачно усмехнулся:
– Ты сделан из железа, старик! Но ты не принимаешь во внимание одну вещь: даже если мы победим, твое племя все равно понесет потери и ослабнет и Чага-хан не замедлит воспользоваться этим. Он нанесет тебе удар в спину и уничтожит всех тех, кто остался в живых после битвы с турками.
Грогар нахмурился и задумчиво погладил бороду.
– Ты прав... Но что же нам делать?
Кельт пожал плечами:
– Как ты собираешься сражаться с турками?
– Как обычно, – вздохнул старый атаман. – Как мы сражались всегда. Мы сядем на коней и галопом помчимся по степям, пока не встретим их орду. Там мы прокричим наш боевой клич, бросимся на них и будем рубить, колоть и резать, пока они не побегут.
– И они, конечно, не вытащат свои луки и не будут выбивать вас стрелами из седел? – насмешливо спросил Турлоф. – Они спокойно будут дожидаться, когда вы перерубите их всех до последнего?
– Конечно, будет целый шквал стрел, – согласился Грогар. – Но эти турки не такие, как татары, – они любят биться мечами. Сначала они выпустят тучи стрел, а затем вытащат свои кривые сабли. Воины Чага-хана успешно наступали, пока продолжался обмен стрелами с обеих сторон, но, когда турки бросились на них с саблями, они не смогли отразить их атаку. Мусульмане покрепче их и лучше вооружены.
– Хорошо, – задумчиво произнес Турлоф. – Вы тоже покрепче, чем турки, и у вас будет то же преимущество, что у них было над татарами. Но тургославы должны как можно быстрее перейти к сражению на мечах – тогда вы можете надеяться на победу.