След черной рыбы
Шрифт:
— Какие люди!.. — фальшиво-удивленно пропел Тура.
— Вот он, возмутитель спокойствия!.. — вполне дружески, даже радостно, приветствовал Туру Агаев. — Навел, понимаешь, страху на всех, а сам сидит тут со своей макулатурой… — Он показал на наваленные в беспорядке бумаги на столе. — А начальник управления должен к нему на поклон ехать вместе с прокурором области… С генералом! В такой поздний час!
— Дежурный передал тебе, чтоб позвонил? — сухо спросил Довиденко. — А, может, забыл? С них станется…
Тура успокоил его:
— Передал.
— А чего не
— Занят был. Не позвонил — и все! — спокойно сказал Тура.
— Как это? «Не позвонил — и все»? — попер Довиденко.
— Ну, как ты слышал сейчас. Ты ведь, как я понимаю, не прокурор Бассейна, в конце концов…
— Да я!.. Да ты знаешь… — Довиденко даже потерял дар речи.
— Пошел ты… — сказал Саматов.
— Да вы что, друзья? Бросьте… — Агаев встал между ними. С его приятного лица не сходила терпеливая, ласковая улыбка. — И ты тоже хорош! — Он обернулся к Саматову. — Мы к тебе в гости в первый раз… А ты? Разве гостей так встречают?
Словно по волшебству, в дверь в это время постучали. Дежурный — лейтенант Веденеев — внес на подносе чашки, тарелочку с миндалем и изюмом. В каждой чашке «для конспирации» торчала ложечка.
Агаев взял одну из чашек, понюхал, поставил на место.
— Школа твоего предшественника… — Агаев кивнул на переговорное устройство. — Скажи, пусть унесет!
Веденеев в это время внес заварочный чайник и ормузы — стаканчики из цветного стекла.
— А это унеси, — Тура показал на первый поднос. Веденеев взял поднос и вышел. Агаев налил всем чая, начал пить.
— Молодец! Чисто провел операцию, грамотно…
— Чего уж тут грамотного… — снова завелся.
— Ну, вы тут с этим сами разберетесь… — Агаев простился с Турой. — Заходи… Лора уже спрашивала о тебе. Можно вдвоем… Ну, ладно, — он обернулся к Довиденко. — Ты не очень-то на моего друга наступай…
Он вышел, Саматов поднялся его проводить. В приемной из-под двери кабинета Силова тянулась узкая светлая полоска.
— Довиденко мужик ничего, — сказал Агаев Туре. — Но я уже тебе говорил… У него насчет нас одна мечта: чтобы слово «прокурор» мы писали только с большой буквы. — Закончил он просьбой. — Не возражаешь — я возьму машину в дежурке, пусть отвезет…
Когда Тура вернулся, Довиденко стоял на пороге, глядя на узкую полоску света под дверью.
— Я знаю, зачем ты приехал, — сказал Саматов. — Чтобы я отдал тебе Вахидова.
— Ты отхватил кус не по зубам, — заметил Довиденко. Они вернулись в кабинет.
— Это решать водной прокуратуре Бассейна…
— Пойми меня правильно, — начал Довиденко примирительно. — Вам не раскрутить это дело… Какие у тебя силы для этого?
— Сил не густо, — признал Тура.
— Да-а… Вот видишь…
Довиденко вынул расческу, тронул ею макушку.
— А дело серьезное… Тут целой бригаде работы на несколько лет. Надо включать не менее десятка специалистов. И немедленно, пока время не ушло. Срочно изымать всю документацию на комбинате. В порту… Назначать судебно-бухгалтерскую, судебно-экономическую экспертизы… Осетровые они оформляли, видимо, как частиковую, полученную в рыбколхозах…
Тура молчал. Довиденко продолжил:
— Допросить шоферов, экспедиторов… Осмотреть холодильные установки и допросить мастеров, они должны были видеть, чем загружены холодильники… Дело это только началось в море, — гнул свое Довиденко. — А ниточки-то его все равно тянутся на сушу. Вглубь города, в область. Вам, водникам, не пробить противодействие, которое наверняка начнется. Вы же не знаете расстановки здешних сил. Область бы это дело потянула! Согласен?
Он плеснул себе чая.
— Как ты поступишь с Вахидовым?
— А как ты посоветуешь?
Довиденко сделал вид, что пока еще не решил.
— Он, хоть и мерзавец, но целая куча детей. К тому же коммунист. Характеризовался положительно. На городской Доске почета…
— Советуешь отпустить?
— Мы сами ему изберем меру пресечения… — Он отпил чай.
— Не остыл?
— Пить можно… — Тура налил себе чая.
— Честно говоря, я уже разговаривал с прокурором Бассейна, твоим шефом… — признался Довиденко.
— Да?
— Можно ему сейчас позвонить домой. Он подтвердит. Кроме того, я связался с Транспортной прокуратурой в Москве. Обком тоже за то, чтобы дело это расследовала область. Слишком много злопыхателей вокруг. Помочь — не помогут, а на весь Союз ославят… А у тебя хватит дел с одним этим убийством инспектора Рыбнадзора. С Пуховым…
— Значит, виновность Касумова-Мазута не доказана!
— Нет, — Довиденко покачал головой. — Пистолет действительно тот, из которого совершено убийство, но тайник расположен вне «козлятника». Оружие мог подложить любой. Завтра ты получишь Мазута… Я распоряжусь. А, впрочем… — Он решил ковать железо, пока горячо. — Я сейчас позвоню начальнику следственного отдела. Он все подготовит…
Довиденко подвинул к себе телефонный аппарат, набрал номер:
— Гусейнов! Спишь? С утра перечислишь Мазута за водной милицией. За Саматовым. Что? Допроси и перечисли. Все!
Тура допил чай.
— Хорошо, — он подвел итог. — Поскольку я уже послал на обыск, дело все-таки возбудим мы. Допросим Вахидова и отпустим. Дело передадим завтра с утра.
— Слово?
— «Дикси» — говорили римляне. «Я сказал».
Тура проводил Довиденко до лестницы, затем вернулся, вышел на балкон. Со света в первую секунду вокруг нельзя было ничего разобрать. Присмотревшись, он увидел, что машина Довиденко отъехала, а в углу двора стоят несколько молодых людей. В свете фар Тура узнал Мириша Баларгимова и его компанию.
Обдумывая ситуацию, Тура вернулся к столу, переложил документы в сейф, запер его. Но потом раздумал, открыл снова, огляделся, взял лежавшую на столе скрепку, выпрямил ее и перед тем, как запереть сейф, аккуратно положил ее сверху, на край папки с бумагами. Потом Саматов закрыл сейф, опломбировал его и, не выключая свет в кабинете, черной лестницей спустился во двор. Компания «золотой» милицейской молодежи направилась в это время в дежурку.
Тура подождал, пока они скрылись в здании.