Слава для Бога
Шрифт:
— Сыночек... Как же так-то. И что же теперь? Сначала ты, а теперь еще и Славуня. За что же нас так-то?..
Отчаяние нависало над семейством Перуновым, мутной пеленой.
Славуня пропала. Пошла на рынок, по просьбе отца, и пока тот разговаривал с богом грома в ее спальне, у кровати Богумира, исчезла. Как в воду канула. Слуги князя, по просьбе воеводы, обыскали весь город, опросили каждого жителя, но так ничего и не выяснили. Славуню видели многие, но куда она пошла не знал никто, только пожимали плечами и морщили лбы.
Послали гонцов по округе, по деревням да весям,
Орону, который должен был с нее глаз не спускать, приспичило в тот самый момент пропажи, увидеть ворониху, да такую красивую, что зоб у пернатого перехватило. Не смог он сдержаться, и наплевав на свои прямые обязанности полетел знакомится. Любовь она такая, здравому смыслу не поддается, на какие только преступления, из-за нее проклятущей не идут, а тут всего лишь на минуту отлучится. Что тут, в центре города случится-то может? Люди кругом. Ни один тать непотребство в таких условиях совершить не посмеет.
Познакомился Орон с воронихой. Договорился о скором свидании с угольно-черной красавицей, на зорьке, на березе, что у заводи. Восхитился, со всем почтением удивительному, так соблазнительно изогнутому клюву, знаку благородных кровей, и игривыми, зазывными глазками, с искоркой плутовства. Поболтал недолго, а как без этого? Без этого некрасиво получится, и незамедлительно назад, а Славы и след простыл.
Он туда, он сюда, а нет нигде невесты Богумира. Он домой... Может туда вернулась, а там воевода с Перуном. Едва со злости, в два кулака не убили священную птицу, на силу увернулся. Вот теперь принимает заслуженную кару. Но что толку... Девушки как не было, так и нет.
— Как ты мог! — Ревел в бешенстве Перун. — Тебе дитя доверили, от ее жизни, жизнь моего внука зависит, а ну как поднимется он? Что сказать? Как винится? Любви ему захотелось... — Он привстал, и не сдерживая злости выпустил особо жирную молнию, которая, врезавшись в ворона, обволокла того огненным шаром, и рявкнув громовым раскатом, взорвалась.
— Ну виновен я, каюсь.
– Встряхнулся и поднял виноватый взгляд Орон — Но чего громыхать то зазря, кто еще, кроме Инглии девку скрасть мог. Богиню солнечного луча пытать надо. Пусть говорит, что сотворила. Может не поздно еще?
— Ярил! Явись мне! — Перун встал, величественно вытянув руку.
Бога солнца явно разбудили. Он вышел прямо из воздуха раздраженно потирая глаза, и еле сдерживая зевоту.
— Звал, Великий? Чего в такую рань понадобилось? Мне до восхода еще часа полтора отдыхать можно было, а тут твой зов. — Голос его звучал недовольно.
— На работе передохнешь, я тебя тучками прикрою. Покемаришь немного. — Перун пошел ему на встречу. — Что же дочь твоя никак не успокоится? Просил же я тебя, поговорить с ней.
— Инглия? — Удивился и нахмурился Ярило. — Чего она опять сотворила?
— Невестку сына моего скрала, да спрятала. — Подскочила к нему разъяренная Морена, едва не кидаясь в драку. Даждьбог бежал за ней не успевая удержать.
— Инглия. — Рявкнул бог солнца. — Ну-ка поди сюда немедленно, противная девчонка.
Рыжая девушка, появившись, встала напротив, и не произнеся ни слова, посмотрела
— Ты по что же татьничаешь? Куда девчонку подевала? Просил же отстать от Богумира, не нужна ты ему. Что тебе неймется? — Сверлил недовольным взглядом отец дочь.
— Ничего я не крала. — Возмутилась богиня. — Навет это. Давно уже на них рукой махнула. Пускай сами своей любовью подавятся. Мне Лель предложил вместе жить, думаю согласится. Он бог молодой, перспективный и веселый, с ним хорошо будет.
— Не бреши отцу. — Подошел к ней Перун. — Грех это.
— Правду говорю. Можешь в душу заглянуть, ради такого дела я ее даже открою. — Развернулась к нему богиня. — На, гляди. — Она раскинула в разные стороны руки. — Мне скрывать неча...
— Тогда кто. — Растерялся бог грома, растерянно оглянувшись на Ярило. — Мы были уверены, что это твоей дочери работа?
— Откуда же мне знать? Я не следила за ней. — Возмущенная Инглия демонстративно отвернулась. — Если это все, то я могу идти? Мне еще лучи в косу заплести надо успеть до восхода.
— Иди. — Махнул рукой Перун. — И ты Ярило иди. Извини, что доспать не дал. Как и обещал, днем тучкой грозовой прикрою, дам отдохнуть твоему жару.
Дочь с отцом растаяли, а угрюмый бог грома вернулся на трон:
— Что за напасть такая? Что еще за новый тать в Яви появился? Девок красть. — Он сел и задумался. — Ума не приложу, что делать? И ведь никаких следов. Кто у нас так морок накладывать умеет, что даже богам след не видно? — Он посмотрел на сына и невестку. — Думайте боги. Славу выручать надо. Без нее Богумир жить не будет. Что же это за напасть такая?..
***
— Преквати квутится. Ф гвазах ябит. — Ругался на светляка Филька, усердно работая челюстями. — Где ставуха только таку феефку раздобыфа, не поддаефся никак.
— Зубы надо по утрам точить, а ты все: «И так сойдет, и так хорошо», — грызи теперича и не бурчи. — Недовольный Светозар порхал над склонившимся перед Славуней домовым, и пытаясь помочь светил на руки, но только мешал, слепя глаза.
— Да уйди, ты наконец, кромочное недоразумение. — Домовой сплюнул под ноги кусок веревки и поднялся. — Ну вот. Давай девица, поднимайся, пора ноги уносить отсель. Чую скоро кикимора заявится с внучком, она на долго не уходит. Тяжко ей в других местах, а тут ее болотце, прямо у порога.
Он вбежал по крутым ступеням, и скрипнув дверью, выглянул наружу. — Времечко сейчас неподходящее, смеркается ужо. Для лихих дел, оно, конечно, хорошо, ежели что украсть, а вот от нечисти спрятаться, оно как-то совсем плохо. Тяжковато нам придется, да что уж теперича делать. Выбору все едино нет. Давайте скоренько за мной. — Он быстро выскочил наружу, и Слава бросилась за ним следом.
Избушка Кикиморы действительно стояла на самом краю огромного, квакающего жабами болота. Зачавкал сырой мох, мгновенно промочив ноги. Солнце тонуло, где-то далеко, в мутном, розовом горизонте, в подернутую клочками тумана, жиже трясины,. Вечер медленно опускался на смурной ельник. Туда-то и бежал домовой, не разбирая дороги, и увлекая за собой спутников.