Сладостное пробуждение
Шрифт:
ГЛАВА 1
Лондон, 1816
Бал, который давала леди Стрейтон, назначался, как обычно, на третий вторник лондонского светского сезона. Таким образом леди обеспечит себе полный сбор, ожидая пока все приедут, даже Уиттоны, которые всегда опаздывали.
— С каждым годом все хуже и хуже, — жаловался граф, выглядывая из окна кареты и пытаясь разглядеть, двигаются ли экипажи впереди. — Даю слово, что мы теперь будем отклонять все приглашения… И будь все проклято, если ты еще раз уговоришь меня, Элен.
— Уильям,
Леди Сабрина бросила взгляд на брата, который, как часто это случается, в ту же минуту повернулся к ней, чтобы немного отвлечься разговором от своих мыслей.
Хотя Джайлз вот уже четыре года не слышал этих маленьких стычек, он давно уже привык к этим обычным сценам, случавшимся и раньше как в Лондоне, так и в поместье. Отец бунтовал, не желая исполнять свои светские обязанности, а мама мягко, но настойчиво пыталась принудить его.
— Признаюсь, я очень сочувствую отцу, — сказал Джайлз. — Меня не прельщает перспектива быть стиснутым со всех сторон и отплясывать, стуча ногами по полу. Но я склоняю голову перед вашим, матушка, светским долгом.
— Не подстрекай своего отца, Джайлз, — мать легонько ударила его веером. — Мне кажется, тебе следует подумать о бале более серьезно. Там будут Дайзерты, а ты ведь не видел Клер уже больше года.
— Ну наконец-то приехали, — прервал ее граф, не желая, чтобы жена говорила дальше. Он надеялся, даже планировал этот брак, который, как они считали, был бы идеальным для двух семейств, но знал: чтобы испугать молодого человека, достаточно было навязать ему предполагаемую невесту. Бал дал бы возможность Джайлзу встретиться с Клер как со своей избранницей. Но пока еще ничего определенного не было: Клер слишком молода, а Жюль слишком занят своими древними греками, чтобы видеть в их отношениях нечто большее, чем просто дружбу.
Хотя граф и доверял глубокой и долгой дружбе, но ведь многое может случиться с девушкой в ее первый выезд в свет… А с молодым мужчиной и тем паче.
Джайлз наведывался в Лондон время от времени, но это была его первая весна, когда его внимание никем не было занято. Ведь кроме Клер могли быть и другие юные и привлекательные леди. Но графу не стоило беспокоиться.
В то их последнее лето Джайлз уже знал, что любит Клер. Его любовь росла медленно и естественно, расцветая на почве старой дружбы. Он не говорил о своем чувстве Клер, не разговаривал об этом даже с Сабриной, хотя был полностью уверен — уж она-то сможет понять, что он чувствует.
Юноша был уверен, что Клер испытывает к нему те же чувства, что и он к ней. Скорее всего, в конце светского сезона будет объявлено об их помолвке. Но, с другой стороны, он все еще считался ее защитником. А если он ошибается? Следовало принять во внимание все возможности. Вдруг она повстречала за это время кого-нибудь? Он прекрасно знал Клер… Если он поговорит с ней и поделится своими чувствами, то она будет чувствовать себя обязанной и перед ним, и перед
Казалось, прошла целая неделя, прежде чем их карета остановилась у парадного подъезда. Теперь нужно было еще дожидаться, пока объявят об их прибытии. Впрочем, как пробормотал Джайлз Сабрине, ему не удастся полюбоваться на то, как будет воспринято сообщение об их прибытии, поскольку вряд ли что-либо можно было разобрать в таком шуме.
Они медленно продвигались сквозь толпу в бальный зал, и Джайлз сразу же стал искать взглядом Клер. Он и не предполагал, что его уже заметили.
— Да вот же она, — дернула за рукав Сабрина. — Вон там, Джайлз. Я так хочу встретится с ней! Ну посмотри, разве она не очаровательна?
Она взяла брата под руку и направилась в конец зала, где расположилась маленькая группка, в которой была и Клер.
«Более, чем очаровательна», — подумал Джайлз, здороваясь с ней.
Девушка была одета в шелковое платье цвета лаванды с прозрачной серебряной верхней юбкой. Темно-синяя лента в ее белокурых волосах придавала глазам фиолетовый оттенок, делая их похожими на фиалки.
Джайлз вновь осознал, как она прекрасна. Раньше он никогда не видел ее в бальном платье. И в памяти вдруг снова всплыл их летний поцелуй. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в их бездонной глубине ему почудился порыв страсти. Да, она стала настоящей женщиной, он понял это, как только взглянул на струящийся шелк, облегающий ее тело под прозрачной верхней юбкой. Он бросил взгляд на ее нежную округлую грудь, приоткрытую ровно настолько, чтобы это не было вызывающим, а в достаточной мере светским. Джайлз подумал о тех чувствах, которые охватят его, если он осмелится дотронуться до этой груди. Приняв решение не показывать своих чувств, он и не подозревал, насколько глубока его любовь. Скрывать ее оказалось намного труднее, чем предполагал Джайлз.
Запинаясь, он стал отпускать шутливые замечания в адрес толпы, пока не подошла Сабрина и не обняла Клер.
— Наконец-то я снова вижу тебя, — сказала она, пока Джайлз старался справиться со своим волнением. — Как тебе твой первый сезон? Уверена, что все твои танцы уже давно розданы.
— Не все, Сабрина, — улыбнулась Клер. — Правда, мне не приходится подпирать стену более одного-двух раз за вечер.
— Не сомневаюсь, — обрел наконец дар речи Джайлз. — Надеюсь, что для меня у вас найдется хотя бы один.
Клер озабоченно заглянула в свою карточку.
— Не знаю, возможно, через час-другой я смогу что-нибудь придумать, — ответила она, но, увидев его нахмуренные брови, тут же протянула руку и дотронулась до его плеча, как бы прося прощения. — Жюль, я же просто пошутила. После контрданса у меня свободен котильон, если вы желаете.
— Клер, Клер, ты должна быть более жестока, — послышался чей-то фамильярный голос.
Сабрина и Джайлз посмотрели вокруг и с удивлением обнаружили, что голос принадлежит Люси Киркман, которая, оказывается, тоже была здесь.