Сладкий Сентябрь

Литвин Светла

— Андрей, меня бить нельзя, я в положении. — загородилась фантиками от карамелек, готовая бросить их ему в лицо, словно мне они помогут, если он решится на убийство меня, дуры непутёвой.

— Ну что ты любимая. — лилейным голоском произнёс, теперь я подавилась, а пока откашливалась он меня под руку взял и выдернул с дивана.

Не очень нежно потащил к лифту. Когда двери раскрылись, я уже и с жизнью попрощалась, ибо его, искажённое от злобы лицо, не обещало ничего другого кроме убийства с особой жестокостью.

Завёл меня в лифт не очень нежно, очень грубо, да зашвырнул

буквально, и двинувшись на меня, нажал кнопку «парковка». У меня реально мысль промелькнула о багажнике, лесе и расчленение. Руки Корнилова упёрлись в зеркало, по обе стороны от моей головы и уничижительный взгляд его голубых глаз и как заорёт! Аж уши заложило, хотела бы по маленькому, точно напрудила бы со страха.

— Ну и как это понимать Рагозина?! Ты же сказала, что сидишь на противозачаточных! Или это шутка такая дебильная? Шутка?! Говори, что это шутка! — с каждой фразой он бил ладонями по зеркалу, но рядом с моей головой и создавалось впечатление, что лупит в своих мыслях не зеркало, а меня.

От страха я даже не сразу осознала смысл его вопросов, но слово противозачаточные мой слух уловил чётко, нейроны сработали мгновенно.

— Так, это, я с тобой на корпоративе? Да ну нет…Не может этого быть. — я пыталась сдержать смех, но он просто сука предательски рвался на воздух во всеуслышание.

Это страшно. Когда и смешно, и страшно. Но я нашла выход из положения. Просто сползла спиной по стеночке заливаясь смехом. Над моей головой так и сопел от злости Бычок, именно в этот момент двери лифта раскрылись с характерной мелодией, за серыми брюками, в дверном проёме лифта, показалась вереница припаркованных машин.

— Вставай дура! — Бычок дёрнул меня наверх и потащил к машине.

Сначала я семенила за ним, всё ещё смеясь, пока до меня дуры не дошло, что в реальности происходит.

— Пусти с-сука! Я же отцу скажу, мокрого места от тебя не оставит! — и на что я надеялась, когда это ляпнула?

Андрей рассмеялся, а до меня дошло окончательно.

Горько, тошнотворно. Он же меня в абортарий тащит. Торопится. Не дай боже, опоздает.

Они там с отцом за дверью всё порешали. Отец, видимо, двинулся совсем, раз послал Корнилова, привести свою волю во исполнение его же руками. Типа сам натворил, сам и разгребай. Но я так готова была ещё огребать от родного отца, побадалась бы с ним, маму бы привлекла, не совсем же он ку-ку, а от Корнилова? Вся воля улетучилась вместе со слетевшими с моих ног туфлями под недовольный мат Андрея. И эта тварь затолкала меня на заднее своего танка, как кулёк ненужной херни, закидав следом моими же туфлями.

Куда вёз не смотрела, заливаясь слезами, и ног своих не видела перед своим носом. А Корнилов вёз меня явно куда-то за город, видимо, в подпольную шарагу с купленными врачами. Меня трясло как осинку на ветру, а он всю дорогу часто кому-то звонил и говорил по телефону. Договаривался. Тварь.

Меня тошнило от страха, от голода, от осознания того, что я дура наивная сама всё умудрилась просрать! А надо было валить из города, зашухериться где-то и не высовываться пока ребёнок не родится, а потом уже поздно было бы принимать меры. А теперь меня дай бог

накачают наркотой и вычистят. От этой мысли меня вырвало прямо в ноги, и я долго не могла подавить этот спазм. Выворачивало до боли, трясло адово и сквозь этот ад прорвался голос Бычка. Он матерился, салон ж ему испачкала. Съехал на обочину.

— Ты чё не сказала?! Я б так не гнал, давай вперёд садись. — по интонации ясно было, злился он.

Я не пошла вперёд, тогда он сам напялил мне на ноги туфли и вытащил меня из салона, выкинул коврик на обочину.

И я ничего не понимала, но пошла на переднее, потому что херово было, хотелось сесть. Андрей дал салфетки и бутылку воды.

— Как ты? — сел на корточки у раскрытой двери и смотрит на меня с тревогой, и тут меня прорвало.

Углядела в его взгляде что-то человеческое и старалась за это зацепиться.

— Не надо на аборт, пожалуйста! Отпусти меня! Ну скажи отцу, что я сбежала, а я спрячусь, где-нибудь, он меня не найдёт, я тебя не выдам. — была готова и в грязный снег на обочине упасть, на коленях его просить, лишь бы отпустил.

— Какой аборт Рагозина? Какая же ты дура. — как-то устало произнёс Андрей, затолкав мои ноги в автомобиль, и захлопнул дверь.

Пока он обходил машину, чтоб сесть за руль, я утёрлась и максимально попыталась успокоиться, чтоб задать вопрос чётко.

— Если не на аборт, куда ты меня везёшь? — задала первый по важности вопрос, хотя вопросов для Бычка у меня была куча.

Я всё ещё не могла поверить, что отец моего ребёнка он. Даже в страшном сне не могла себе представить, что я?! С Бычком?! Хотя должна признать, от этой мысли меня не тошнило. Что греха таить? Симпатичный он и его кандидатура уж лучше, чем грузчик Равшан или кто-то непонятный.

— Домой. Мы же решили пожениться, у нас же будет ребёнок. — с сарказмом ответил Андрей, резко со злостью стартуя с места.

— Что за бред? Я не собираюсь за тебя замуж, я, вообще, неуверена что ты отец ребёнка.

— Даже так? Что тогда это было? Папа мы с Андрюшей решили пожениться, ты скоро станешь дедушкой. — он, передразнил меня так мерзко кривляясь, как я уж точно не разговариваю.

— Это чистая импровизация, я шла сказать отцу, тут ты под руку попался. Я так сделала, дабы избежать весь спектр его гнева. Я не могла, с тобой. Ты меня раздражаешь. Как я могла с тобой переспать?! — я аж зачесалась, потому что представила всё это и поняла, что да.

Могла. Просто раньше об этом не думала и не представляла.

— С желанием Рагозина. С большим желанием. Как кошка мартовская на меня накинулась, и тебе ещё трёх раз мало было, просила четвёртый. Но мне что-то плохо стало. Ты так расстроилась. Что реально ничего не помнишь? Какой, кстати, срок? — Андрей смерил меня серьёзным взглядом, задавая последний вопрос, и вперил свой взгляд в мой плоский живот.

— Восемь недель. — шепнула, опешив от его рассказа о том, как я на него кидалась, да ещё с желанием и просила четвёртый раз.

Я ведь этого не помню совсем, последнее, что осталось в памяти с Новогоднего корпоратива, это фаер шоу, и то как Надька из аналитического отдела себе волосы опалила.