Сладкий риск
Шрифт:
Мы подались вперёд, когда он положил маленькую карту Среднего Востока и указал на Сирию ,которая расположилась у побережья Средиземного моря.
– Ей недавно исполнилось двадцать пять лет, и я уверен, что её семья уехала из Саудовской Аравии, когда Занию узнали на фотографиях, оскорбляющих их веру. У меня с собой две наименее колоритных. По-видимому, именно они вызвали национальное возмущение, - он перевернул фотографию, которая на первый взгляд казалась вполне себе невинной. А затем я рассмотрела ее поближе и подумала о том, насколько она непозволительна для их культуры. На первом фото, сделанном в неуютной
Я посмотрела на Коупа, чей взгляд метался по всем стенам комнаты. Казалось, что он прилагает огромнейшие усилия, чтобы не взглянуть на фото.
Я отложила первую фотографию и взяла вторую, которая была более заманчивой. На ней была Зания, со спины, все еще стоящая на высоких каблуках, но паранджу она приподняла до бёдер. Ее волосы и лицо уже не были покрыты и она отклонилась немного назад. Ее длинные эбонитовые волосы соблазнительно струились по выгнутой спине. Глаза у неё были закрыты, и хотя верхняя половина лица была видна отчётливо , этого совершенно недостаточно, чтобы ее узнать.
Я видела декольте поглубже в школе и на официальных мероприятиях, но невероятная сексуальность исходила от ее небольшого оголённого участка кожи. Позировав, она знала, что в их культуре ценится скромность и непорочность. Я показала фото Коупу, который взглянул на её и кивнул. Я задержала взгляд всего на мгновение, заинтересованная тем ,оскорбит ли его фотография, но ни одна эмоция не выдала его . Я смотрела на него, пока Коуп не словил мой взгляд. Его горящие глаза заблестели, когда наши взгляды пересеклись. Краска поднялась от шеи к щекам, пока он выкладывал фотографию на карту лицевой стороной вверх. Фотографии точно вызвали у него какие-то чувства. Хоть Коуп был нефом, но в то же время он оставался парнем.
– Есть кое-что еще, что вам следует знать о ней, - сказал папа, вытаскивая другую фотографию. Я взяла напиток, чтобы охладиться.
– Ты не увидишь маленькую деталь на фотографиях, её и не можно запечатлеть фотоаппаратом, но Зания страдает алкоголизмом. Кажется, что она едва себя контролирует. Месяц назад её заметили в ночном клубе в Дамаске.
Я внимательно изучила фотографию,на которой девушка сидела в баре, одетая в дизайнерские джинсы и блузку с коротким рукавом, волосы были распущенны. Следующее фото сделано с более близкого расстояния, на нем видно, как Зания достает что-то из своей сумочки и потихоньку добавляет в свой коктейль. Мое сердце замерло и я присмотрелась получше:
– Она не носит платок,- указала я.
Отец ответил:
– Не все женщины в Дамаске носят их.
– Местные должно быть злятся на неё ?
– спросила Патти.
– Да, - ответил папа.
– Сонеллион, ее отец, использует дочь для усиления насилия и ненависти к женщинам. Женоненавистничество - одна из его областей действия, но в последнее время работать становиться всё сложнее.
Патти цокнула языком и покачала головой.
– Во всяком случае, девушка была избита и арестована за пьянство в Саудовской Аравии, где выяснилась её причастность к той фотосессии.
– Папа откинулся
– Сонеллиону удалось вытащить ее от туда, но поверте мне, когда я говорю, что он не испытывает к ней любви ,так оно и есть. Она для него - хорошее приложение и развлечение. Когда она ему надоест, он избавится от нее.
– Она отказалась от работы, не так ли?
– спросила я, и он кивнул в знак согласия. Я снова взглянула на фотографию в баре.
Ей нужна надежда. Ей нужно знать о пророчестве. Внутри меня появилась решительность.
– Князь Сонеллион уезжает в центральную Африку, чтобы попытаться привлечь внимание к ужесточению закона в отношении женщин, и он надеется, что местнок населения на Ближнем Востоке поддержит его, и тогда он сможет убедить людей внести этот закон и в религиозные заветы.
Он показал пальцем, когда я открыла рот, чтобы спросить.
– Не спрашивай,- сказал он грубо.
– Он уехал вчера и планирует пробыть там три - четыре недели.
– И так, когда мы выезжаем?
– спросила я.
– Я уверен, что не должен повторять тебе, что на Ближнем Востоке опасно, Анна ,- сказал он. Я кивнула.
– Ты знаешь арабский?
– спросил он Коупа.
– Да, сэр. Мой отец часто говорил на нем, когда мы путешествовали на Ближнем Востоке .
Отец посмотрел на меня.
– Я подумываю попросить Копано, чтобы он сделал всё самостоятельно .
Я судорожно вздохнула и выпрямилась, волна гнева прошла сквозь меня.
– Даже не думай об этом! Я тоже поеду.
– Это совсем не то, к чему ты привыкла, - ответил он.
Я сдержалась, чтобы возразить ему. Но мне необходимо привести доводы, а не превращать все в спор. В первую очередь это была его идея - втянуть меня в непонятный мир нефов. Теперь, столкнувшись с трудностями и опасностями, он решил стать папой-защитником, и бросить Коупа, чтобы он разобрался с волками самостоятельно.
– Послушай, - спокойно сказала я.
– Перед тем, как поехать, я изучу их культуру. И буду одеваться ,как местные женщины - в паранджу. Плюс ,Коуп будет присматривать за мной, - я увидела его одобрительный кивок и потом он наконец захотел что-то сказать.
– Дамаск наполнен одними либералами, поэтому в арабских городах волнение , не так ли?- Он посмотрел на моего отца, который откашлялся, понимая, что теряет позиции.
– Да, это комок либерализма в консервативной стране. Но там по-прежнему есть группы враждебно настроенных консерваторов и радикалов, которые негативно относятся к веяниям запада. Не каждый в городе с пониманием отнесится к мужчинам и женщинам разной расы.
Он закрыл глаза и зажал переносицу большим и указательным пальцем.
Патти стукнула кулаком по столу.
– Джон, я точно знаю, что ты чувствуешь. Я тоже боюсь за нее. Но…
Она сделала достаточно долгую паузу, чтобы выдохнуть, а потом снова начала рушить стенку сопротивления папы.
– Мы же прекрасно знаем, что она сможет справиться с этим.
Он хмыкнул.
– Она должна быть сильной, и тогда сможет помочь этой девушке в Сирии.
Папа издал хриплый вздох поражения. Мы с Коупом обменялись победными взглядами и я почувствовала, что он был также заинтересован происходящим .