Сладкий папочка
Шрифт:
– Не хочу временного секретаря. Мне нужен такой человек, кого бы я знал и кому мог бы доверять.
Наши взгляды встретились в зеркале, и я догадалась, к чему он ведет. «Господи, Боже мой!» – ахнула я про себя. Мой лоб прорезала напряженная складка, придав лицу хмурое выражение. Я опустилась на корточки, определяя правильные углы, точными движениями ножниц отщипывая волосы.
– Я стилист по прическам, – сказала я, не глядя на него, – а не секретарь. Если я уйду от Зенко, его салон для меня будет закрыт навсегда. Я уже не смогу туда вернуться.
– Это не временное предложение, – возразил
– Ну спасибо вам.
– ...но ты можешь у меня многому научиться. Мне еще далеко до пенсии, и многое нужно успеть сделать. Мне нужна помощь человека, на которого можно положиться.
Скептически рассмеявшись, я взялась за электрическую машинку.
– С чего вы взяли, что на меня можно положиться?
– Ты не из тех, кто пасует перед трудностями, – ответил он. – Ты не бросаешь начатое. Ты идешь по жизни с открытым забралом. Это намного важнее, чем умение печатать.
– Это вы сейчас так говорите. Вы еще не видели, как я печатаю.
– Научишься.
Я медленно покачала головой:
– Вы, значит, слишком старый, чтобы учиться пользоваться клавиатурой, а я нет?
– Именно.
Я раздраженно улыбнулась и включила машинку. Ее назойливое жужжание приостановило разговор.
Черчиллю определенно требовался кто-то более квалифицированный, чем я. Какие-то мелкие поручения я могу выполнять. Но делать звонки от его имени, помогать в работе над книгой, общаться, пусть даже немного, с людьми его круга. Это мне не по плечу.
Но вместе с тем я с удивлением обнаружила, что во мне заговорили амбиции. Сколько же выпускников колледжей с их шапками с кисточками и новенькими корочками дипломов глотку перегрызли бы за такой шанс. Такое бывает только раз в жизни.
Я работала над прической Черчилля, наклоняя его голову назад, старательно придавая ей форму. Наконец я выключила машинку и начала смахивать с его шеи волосы.
– А если не получится? – будто со стороны услышала я свой голос. – Я получу предварительное уведомление об увольнении за две недели?
– О чем разговор, – ответил Черчилль, – и щедрое выходное пособие. Только вот все получится.
– А как насчет медицинской страховки?
– Я обеспечу вам с Каррингтон те же страховые полисы, что и у членов моей семьи.
Вот черт возьми!
Кроме льготной вакцинации для малоимущих женщин и детей, мне приходилось оплачивать все издержки, связанные с медицинским обслуживанием моим и Каррингтон. К счастью, на здоровье мы не могли пожаловаться. Но малейший кашель, легкая простуда, отит, каждая незначительная проблема, которая могла перерасти в серьезную, всякий раз просто сводили меня с ума. Мне хотелось иметь в своем бумажнике пластиковую карточку с номером группы. И хотелось ее так сильно, что каждый раз, как я думала об этом, мои руки сжимались в кулаки.
– Напиши мне список всех своих пожеланий, – сказал Черчилль. – Я не буду мелочиться. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я буду справедлив. Только одно не подлежит
– Что именно? – Мне по-прежнему не верилось, что мы вообще ведем этот разговор.
– Я хочу, чтобы вы с Каррингтон жили здесь.
У меня отнялся язык. Я молчала и ошарашенно смотрела на Черчилля.
– Нам с Гретхен нужно, чтобы кто-то был в доме, – объяснил он. – Я в кресле-каталке, и даже когда встану с него, передвигаться мне будет сложно. У Гретхен же в последнее время кое-какие проблемы, в том числе и склероз. Она все говорит, что собирается вернуться к себе, но на самом деле она здесь навсегда. Мне нужен кто-то, кто бы следил за ее и за моим расписаниями. Не хочу, чтобы этим занимался посторонний человек. – Глаза Черчилля пронизывали меня насквозь, голос звучал легко и непринужденно. – Вы можете приезжать и уезжать, когда вздумается, словом, чувствовать себя здесь совершенно свободно – как дома. Каррингтон пойдет в начальную школу Ривер-Оукс. Здесь наверху восемь свободных комнат для гостей, выбирайте любую по свому вкусу.
– Но я не могу вот так просто сорвать Каррингтон с места... новый дом, новая школа... тогда как еще не известно, выйдет из этого что-нибудь или нет.
– Ты просишь у меня гарантий, я не могу их дать. Могу обещать только одно: мы сделаем все возможное.
– Ей ведь нет еще и десяти. Вы понимаете, с чем будет сопряжено ее появление здесь? Маленькие девочки – шумный народ. От них сплошной беспорядок. Они...
– Я вырастил четверых детей, – перебил Черчилль, – в том числе и одну дочь. Я знаю, какие они бывают в восемь лет. – Хорошо рассчитанная пауза. – Я тебе вот что скажу: мы наймем преподавателя языка, который будет приходить сюда дважды в неделю. Возможно, Каррингтон захочет учиться играть на фортепиано. У нас внизу стоит «Стейнвей», к которому никто не притрагивается. Она любит купаться?.. Я велю установить в бассейне горку. Устроим ей на день рождения праздник в бассейне.
– Черчилль, – пробормотала я, – что, черт возьми, вы делаете?
– Пытаюсь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Я боялась, что именно этим и кончится дело.
– Ну соглашайся же, – подталкивал он меня, – и всем будет хорошо.
– А если я откажусь?
– Наша дружба сохранится. И предложение останется в силе. – Он слабо пожал плечами и, взмахнув руками, указал на кресло-каталку: – Куда ж я теперь денусь?
– Я... – Язапустила пальцы в свои волосы. – Мне нужно подумать.
– Конечно, сколько угодно. – Он дружелюбно улыбнулся. – Почему бы тебе, прежде чем ты примешь решение, не привезти сюда Каррингтон, чтобы она осмотрелась?
– Когда? – оцепенев, спросила я.
– Сегодня вечером к ужину. Забери ее из школы и привози сюда. Приедут Гейдж с Джеком. Тебе нужно с ними познакомиться.
Мысль о том, что мне нужно познакомиться с детьми Черчилля, меня никогда не посещала. Его жизнь всегда была строго изолирована от моей, и смешение их составляющих вызывало во мне чувство дискомфорта. В какой-то момент своей жизни я твердо усвоила, что одним место на стоянке жилых трейлеров, а другим в роскошных особняках. Восхождение по социальной лестнице, в моем представлении, имело свои пределы.