Сладкая месть
Шрифт:
— Так она не англичанка? — удивился Томас.
— Наполовину. Ее мать из Фергюсонов, как и я, а отец, лорд Форсит, он саксонец.
Гэлен внимательно посмотрел на лежавшую перед ним девушку. Ведь он даже не догадывался о том, что она — наполовину шотландка, из равнинных шотландцев. Пусть не из горных, но все-таки… Выходит, он похитил ее, перебив всю охрану, и при этом ничего о ней не знал. Знал только то, что она должна была стать женой Макгрегора.
— Как ее зовут?
— Кайла. Возьми это.
Гэлен
— Размешай это в воде и полей на рану.
Гэлен заглянул в мешочек и поморщился — снадобье оказалось на редкость зловонным.
— Что это такое?
— Бальзам для очистки раны. Она воспалилась из-за грязи, а я ведь предупреждала, что так и случится, — пробормотала старуха. — Рану можно промывать и постоянно перевязывать, да только все без пользы, если не знаешь, как лечить. Но разве эта английская ведьма меня послушает? Ей нет дела до моей малютки, ведь главное для нее — поскорее избавиться от бедняжки.
— Кто хотел от нее избавиться? — спросил Дункан; он протянул Гэлену флягу, чтобы тот мог залить бальзам водой.
Все воины, спешившись, прислушивались к беседе, стараясь не упустить ни слова.
— Кто хотел избавиться? Новая жена лорда Форсита, — проворчала старуха.
— Значит, ее мачеха?
— Нет-нет, не мачеха. Родители бедняжки уже скончались, мир их праху, и лордом Форситом стал ее брат Джон. Полагаю, ненадолго, если ведьма будет продолжать в том же духе.
— Джонни? — Кайла приоткрыла глаза и тихонько застонала. — Джонни, где ты?
— Спи, малышка, спи. — Старуха погладила девушку по волосам, пытаясь успокоить.
— Моргана, надо его спасти. Катриона задушит его, пока он лежит без памяти, — прошептала Кайла.
— Сейчас мы ничего не в силах сделать, малютка. Успокойся. Сейчас надо прочистить твою рану.
Старуха взглянула на Гэлена, державшего в одной руке флягу с водой, в другой — кожаный мешочек с бальзамом. По-видимому, он знал, как взяться задело. Вытащив из сумки деревянную ложечку, Моргана передала ее предводителю.
— Давай, мой мальчик, пора прочистить рану.
Затем старуха извлекла из сумки еще один мешочек и еще одну деревянную ложечку. Передав их Томасу, сказала:
— А ты смешай с водой вот это. Здесь средство от боли и для заживления раны после того, как мы ее прочистим.
— А не следует ли сначала снять боль? — спросил один из воинов. — Ведь ей будет очень больно, когда начнут прочищать рану.
— Сначала надо прочистить рану, а потом снять боль, — заявила старуха. Вытащив из сумки кусочек сырой кожи, она поднесла его ко рту девушки. — Дитя мое, сейчас мы будем промывать рану.
Девушка медленно открыла глаза и вдруг вздрогнула, очевидно, сообразив, что происходит. И все же она позволила Моргане
Моргана немного помедлила, затем, взглянув на предводителя, молча кивнула.
То, что очистительный бальзам жжет, как смертный грех, Гэлен знал не понаслышке — однажды и его лечили этим снадобьем. Он не мог даже представить, что женщина способна вынести подобную боль. Собравшись с духом, Гэлен вылил содержимое мешочка на рану, и жидкость стала растекаться по всему рубцу.
Но, как ни странно, отчаянных воплей не последовало, и напрасно Томас заранее приготовился прижать девушку к шкурам, лежавшим на дне повозки. Маленькая саксонка, казалось, оцепенела, и слышался только скрип кожи, в которую она все крепче впивалась зубами.
«Уж лучше бы она кричала», — подумал Гэлен. И действительно, вопли были бы сейчас более естественны. Но девушка молчала, и воины, обступившие повозку, смотрели на нее, затаив дыхание.
Увидев, что Гэлен закончил обработку раны, Томас уже приготовился залить ее успокоительным снадобьем. Однако Моргана придержала его руку — очевидно, действие очистительного бальзама еще не закончилось.
Кайла все крепче сжимала зубы; ее лицо побелело, потом стало пепельно-серым, а затем посинело. Наконец Моргана повернулась к Томасу и молча кивнула. Тот мгновенно вылил все содержимое кожаного сосуда на рану страдалицы. Видимо, старухино снадобье было очень сильным средством — Кайла с облегчением вздохнула.
— Возьми это. — Моргана передала Гэлену свежие повязки и показала, как их следует накладывать.
Девушку перевязали и накрыли пледом.
— Ну, а ты как? — спросил Гэлен, участливо глядя на старуху.
Подобная любезность предводителя вызывала удивление. Немного помолчав, Моргана ответила:
— Покой — вот все, что мне нужно.
Гэлен пристально посмотрел на старуху. Затем взглянул на девушку, неподвижно лежавшую на дне повозки.
— Где ее ранили?
— А как ты намерен с ней поступить?
— Не тебе об этом спрашивать, — отрезал Гэлен.
Моргана молча пожала плечами и отвернулась, давая понять, что не станет отвечать, если ее вопросы останутся без ответа.
Гэлен со вздохом проговорил:
— Я не причиню ей зла. Я намерен на ней жениться. Моргана внимательно посмотрела на стоявшего перед ней воина. Высокий, широкоплечий, с тонкими чертами лица, он был бы совсем красавцем, если бы не эти слишком уж рыжие, по ее мнению, волосы. Моргана не любила рыжих, но она прекрасно знала: стать женой Макгрегора — незавидная участь. «Что ж, возможно, все складывается не так плохо», — подумала старуха.
— Ты Гэлен Рыжий? — спросила она неожиданно. Предводитель невольно вздрогнул, но, овладев собой, проговорил: