Сладкая месть
Шрифт:
— Безжалостный! Безжалостныыыый! Надери ему зад! И если выиграешь, можешь отодрать и наш, в качестве вознаграждения!
Охранники, дежурившие возле ринга, быстро оттащили фанаток на безопасное расстояние, а тот громила с татуировкой в виде черепа и розы на правой руке ехидно улыбнулся, бросив надменный взгляд в сторону давалок, умудряясь делать несколько дел одновременно — лыбиться поклонницам и уворачиваться от ярых ударов недруга.
Кажется, словно тот сексуальный, татуированный зверина, которого прозвали Безжалостным, просто играл с противником. Бегал по рингу, издевался, не позволяя даже мизинчиком врагу коснуться
Особенно, когда получал чёткие удары по харе.
Кажется, я догадалась, почему он так себя вёл — чтобы народ не заскучал, если бы монстр вот так вот с первого раза отправил «дрыща» в нокаут. Ведь за представление были уплачены немалые денежки.
Внезапно, рядом с моим ухом раздался бешеный ор.
— Да завали ты его уже нахрееен! — во всю глотку заверещала Карина, и неловко наступила мне на ногу. — Красавчииииик!
Вот блин! И она туда же!
— Ауч! — гневно зашипела от боли и рефлекторно подпрыгнула, как раз в тот момент… когда здоровяк обернулся. И наши глаза встретились.
О Божееее…
Когда боец посмотрел на меня — я будто бы получила укол адреналина. В самое сердце. Теперь я узнала ЕГО. Вспомнила. Это был тот самый парень, который случайно сшиб меня в кафе вчерашним треклятым вечером. Тот, который взбесился, что я подала ему не пиво, а лимонад.
Секунда. В округе на короткий миг будто всё умирает.
Смотрит на меня. Пристально так. Будто насквозь прожигает, будто читает мои мысли. А я в этот момент думаю, какой же он всё-таки чертовски горячий, и охрененно привлекательный! Огромный, стокилограммовый буйвол. Практически весь в наколках. И сейчас… сейчас он млин скачет по сцене как угорелый в одних только боксёрках. А его мышцы… Как камень. Идеальные, красивые, безупречные. Кажется, его родители зачали это совершенство в спортзале. И они, возможно, были вообще Олимпийскими Богами.
Волосы небрежно взлохмачены, торчат в разные стороны. Загорелая кожа блестит от пота. Как и щетина. Там тоже сверкают блестящие капельки, которые хочется смахнуть подушечками пальцев. А ещё мне безумно хочется облапать его выпуклые ручища, понадавливать на рельефные кубики пресса, чтобы убедиться, что они настоящие. Я такие видела только в глянцевых журналах.
Дурочка! Дурочка!! Дурочкаааа!!!
Что ещё за идиотские мысли?
Он вылитый грех. Сущее зло! Опасный и ужасный. Не принц на белом коне.
Тебе он явно не пара. Плохой, нехороший, грязный мальчик!
Ухххх! Я хотела переубедить себя, в том, что раскатывать губу на всесущее зло, представшее передо мной в облике человека — чертовски опасно, но, похоже, не получилось. Сердце уже вовсю отмачивало кульбиты где-то под рёбрами, дыхание участилось, губы пересохли от жажды, а там, в трусиках, стало неприлично мокро.
Господи Божечкии!
Не думала, что меня действительно заводят плохиши!
Опасные качки, которые нелегально квасят морды в подпольных мордобойных клубах, по сути, зарабатывая себе этим варварством на хлеб.
Быстро вынырнула из мира грёз и… Чёрт возьмииии!!!
Он мне улыбнулся!
Качок адресовал мне игривую улыбочку, да ещё и подмигнул!
Зараза!
Наверно подумал, что это я выплюнула тот непристойный комплимент «Порви его нахрен!»
— Увау! Ты видела!
— Спасибо за подставу, — отпихнула прилипалу в сторону, — Типа взял на заметку, да? Если это так, то уж лучше бы мне как можно скорей и как можно дальше убраться из этого обезьянника. Не хочу, чтобы мама грустила, когда моё истерзанное этим зверем тело найдут на ближайшей свалке. Вот уж спасибо. — Развернулась, чтобы пойти к выходу, как вдруг толпа «хором» сошла с ума. Одержимые фанаты начали прыгать, орать, материться так, что у меня практически лопнули барабанные перепонки, поэтому в этом чертовом хаосе я не смогла найти дорогу к выходу. Да и меня просто не пустили. А если бы бросилась напролом, ещё бы получила локтем в голову, потеряла сознание и потом бы меня, после «адского шабаша» отскребали бы от пола.
Как раз в этот момент там, на «якобы трибуне» началась сущая мясорубка.
«Мой» дикарь в наколках принялся квасить лицо своего противника. В прямом смысле этого слова. Рычал, орал и жёстко наносил болезненные удары перебинтованными кулаками по всему телу врага. До тех пор, пока тот, не превратился в ходячее желе.
Ощущения было такое, словно по бойцу проехал шипованный каток.
Нет. Не хочу на это смотреть! Это ужасно! Они ведут себя словно животные.
И зачем только послушала Карину! Лучше бы дома осталась. В объятиях любимого одеялка и в плену индийских сериалов. Но вообще-то я не знала в какой именно клуб она меня потащит. Даже не догадывалась.
Неееет, это не клуб! Это настоящий мясокомбинат!
— Итааак, дамы и господа! Поздравляем нашего девятикрааааатного победителя! И этоооо… Безжалостныыый!
Публика окончательно спятила! До такой степени, что народ повалил на сцену, видать за автографами. И меня, мощной волной, потянуло следом за ними.
— Карина! Каринаааа! — закричала, когда толпень накрыла меня с головой, будто десятиметровое цунами,
— Соняяя! — Где-то вдалеке аукнулось её сдавленное эхо.
Я летела невесть куда, окончательно потеряв ориентацию.
Это было ужасно! И очень, очень страшно! Потому что примерно раз в пять секунд мне приходилось получать всевозможные удары локтями по голове, рукам и ногам. В этом чёртовом торнадо из человеческих тел я просто начала задыхаться. А затем и вовсе случилось то, чего я так боялась.
Я споткнулась. И упала.
Закрыла голову руками, скрючилась в позу эмбриона, и приготовилась помереть от острой боли. Потому что по мне словно потопталось стало бешенных слонов.
И они бы запинали меня до смерти, если бы их не остановил громкий, раскатистый рёв:
— НАЗАААД! Всем стоять!!!
Кажется, будто этот голос показался мне до дрожи знакомый.
После хриплого, да такого властного крика, в зале воцарилась могильная тишина. Удары прекратились, дышать стало немного легче. А затем, я вдруг почувствовала, как меня, словно пушинку, подхватили с пола, перевернули лицом к свету и… вот я, морщась от ярких бликов мигающих проекторов, направленных точно в глаза, понимаю, что нахожусь в чьих-то невероятно огромных ручищах, прижата к твёрдой, влажной груди, покрытой помпезными татуировками.