Слабая ведьма
Шрифт:
Проснувшись утром, Мирра чуть не закричала от ужаса. Палатка оказалась уже свернутой. В первых лучах солнца над ней склонился Аргол и, негромко бормоча какие-то заклинания, делал пассы над ее телом. От страха у девушки пропал голос, и она молча забилась как рыба на песке. Ее конвульсивные движения маг заметил, но, прежде чем заговорить с пленницей, он закончил читать заклятье.
— Ты славно поработала над собственным разрушением, — удовлетворенно произнес он. — И значительно упростила мне задачу.
Обессиленная жертва лишь едва заметно пожала плечами. Маг отошел от носилок, на которых она лежала, и велел абаданнам поднять их на плечи. И Мирра
— Откуда твоя служанка?
На это следовало ответить.
— Она здесь только до тех пор, пока я жива. Но это ненадолго. А потом ее долг будет исполнен, и она вернется к своим.
Колдун мерно раскачивался в седле. На его лице появилась загадочная улыбка, и в ярком свете солнца оно стало почти приветливым.
— На тврем месте я бы не слишком на это рассчитывал! — заявил он.
— На что? — не поняла Мирра.
— На быструю смерть! — Аргол сильнее растянул в усмешке губы, и иллюзия приветливости растаяла. Больная закрыла глаза.
Дорога продолжала подниматься вверх. С каждой милей она становилась все круче и круче. Пологие холмы с перелесками и отдельными каменными лбами, заросшими травой и мхом, сменились крутыми склонами небольших горок. Здесь росло достаточно деревьев, но были они корявыми и низкорослыми, мох на камнях сменился лишайником. Мирра никогда не бывала в такой местности. Детство ее прошло во влажных южных лесах, да и вокруг Сан-Аркана на многие мили тянулись дубравы, перемежающиеся сосной и ясенем. Окружающий пейзаж казался ей зловеще-мрачным, как и ее будущее.
Далеко на севере, но уже видимый отсюда, синими тенями на горизонте вставал Акулий Скелет [5] . Эта горная цепь была восточной оконечностью Великой Северной гряды. Вот, оказывается, на что ориентировался их маленький караван! На Акулий Скелет! Но на второй день после присоединения к ним Аргола они стали существенно забирать влево, и вскоре ветер донес до них слабый, но узнаваемый запах моря. Впереди все выше вырастала единственная, похожая на палец, поднятый к небу, гора.
5
Акулий Скелет — еще одно название Абрисского хребта.
— Это — Оль-Герох, Воронье Гнездо, — пояснил Мирре Аргол. Он теперь подолгу на ходу беседовал с ней, вернее, произносил длинные монологи. Большинство из них были посвящены его великой миссии. За два дня девушка, правда, так и не сумела уяснить, в чем, собственно, она состояла. Но маг без конца повторял, что стоит на пороге новой эры, и ключом к этой самой эре должна была стать она, Мирра.
И ей очень хотелось сказать, куда именно он может засунуть свою миссию, но губы так растрескались, что шевелить ими было больно, да и не стоило ради таких пустяков напрягаться. Мысли больной теперь постоянно были обращены к желанной смерти, немного отвлекало от этого только постоянное жжение в запястьях — почему-то последние дни браслеты совсем не давали покоя. Но даже к этому жжению Мирра почти привыкла.
Аргол отвел взгляд от пленницы, в очередной раз болезненно скривившей запекшиеся губы, и с гордостью взглянул на возносившуюся перед ними черную гору почти идеальной формы. На вершине, скрытой сейчас низкими дождевыми облаками, стоял его несравненный базальтовый замок — Агад-Зер — драконий Зуб. Когда-то на скале жил большой черный
Маг невольно нахмурился от внезапно пришедшей ему в голову мысли: с чего это скала, раньше называвшаяся Драконье Гнездо, стала вдруг называться Гнездом Вороньим? Уж он-то точно больше напоминал могучего Дракона, чем жалкую черную птицу.
Конно-пеший отряд въехал на серпантин, плавно поднимавшийся к вершине Оль-Героха. Следуя по довольно широкой и безопасной дороге, больше не делая остановок, к середине ночи они добрались до замка. Копыта коней зацокали по черным плитам внутреннего двора.
Мирра лежала на широком каменном столе-алтаре, установленном в центре каменного зала, под самой крышей башни Агад-Зер. Комнату вокруг озаряло ровное, розовое свечение волшебных огней, горевших на концах особых факелов, установленных в держатели по периметру зала. Конусообразную крышу башни поддерживали толстые у-образные балки, поднимавшиеся по углам восьмигранной комнаты. В центре крыши зияла круглая дыра, сквозь которую в башню попеременно заглядывали две луны и солнце. Девушка так ослабела, что все время находилась в странном полузабытьи, когда реальность видится словно через задымленное стекло. Благодаря постоянным заговорам Аргола тела своего она почти не чувствовала, только продолжали сдавливать руки и жечь магические обручи браслетов.
Маг был здесь же, колдовал над тиглем, точь-в-точь похожим на тот, что украшал его герб. В дверь осторожно постучали. Аргол, занятый составлением сложной смеси, лишь непонятно ругнулся. Но, как видно, ругательство было не простым, потому что за дверью тут же кто-то взвизгнул, словно получив оплеуху. Однако через минуту стук возобновился, и колдун, недовольно скривившись, щелкнул пальцами. Дверь распахнулась как от порыва ветра, и внутрь вдуло уже знакомого Мирре абаданна. За ним, настороженно осматриваясь, вошла Бинош с подносом в руках. На нем стояла мисочка с теплым бульоном для больной и пара мясных блюд для мага. Камеристка дерзко брякнула поднос с блюдами прямо на столик с магическими принадлежностями, где только что работал Аргол, и, прихватив с собой чашку, подсела к Мирре. Тот было хотел задержать ее, но потом махнул рукой.
— Что случилось? — сердито осведомился он у «серого». И тот тихо зашептал что-то на ухо. Колдун сначала еще больше нахмурился, потом губы его растянула злорадная улыбка. Взмахом кисти он отослал слугу. Словно в задумчивости несколько раз прошелся возле алтаря.
— Ты случайно не ждешь гостей? — неожиданно разворачиваясь к Мирре, спросил он.
Та невольно вздрогнула, из носа тут же потекла кровь, и подруга заботливо принялась утирать ее салфеткой.
— А то тут недавно появился один аптекарь, — продолжал Аргол, — да вот беда, местные неотесанные крестьяне — грубый народец, о чем-то поспорили с ним, и, какая досада… — притворщик попытался изобразить искреннее участие, — …проломили бедняге голову! Ему и трем его спутникам. Теперь несчастные покоятся в общей могиле…