Слабая ведьма

Цыганок Ирина

— Жизнь бессмертного стоит недешево. Но нить твоей судьбы давно выткана, и, если я оборву ее, может нарушиться полотно мироздания. Я приму в оплату жизнь твоего первенца, Повелитель. Ты согласен?

— Плачу. — Дыхание у Хаэлнира внезапно перехватило, и он с трудом сумел закончить стандартную формулу. — Договор.

— Что ж, я верну тебе твоих воинов, но только до конца этого дня постарайся выиграть свою битву.

Белое свечение внутри круга погасло, и вместе с ним исчезла закутанная в саван фигура. Уриэль бессильно уронила руки. Некоторое время она продолжала неподвижно стоять на границе нарисованного на полу знака. Потом молча, не оборачиваясь, вышла из лавки на улицу.

Эльф задержался, приводя в порядок мысли и чувства.

— Необходимо предупредить живых воинов, — напомнил он себе через пару минут и поспешил вслед за эльфеей. Она успела уйти далеко, но Хаэлнир не стал

ни догонять, ни окликать подругу. «Цена заплачена!» — грустно усмехнулся он про себя и, минуя госпиталь, отправился к лестнице, поднимавшейся на ближайший бастион.

Г’Асдрубал заметил странное шевеление на земле. Оно показалось ему подозрительным, и он, сложив крылья, спикировал пониже. Из груды тел, образовавшейся по всей линии сошедшихся в сражении, медленно, но целеустремленно выбирались изрубленные вранские солдаты. Змей поспешно выровнял полет и замахал крыльями, набирая высоту, но продолжал с растущей тревогой и изумлением наблюдать, как поднимаются павшие воины.

— Разрази меня Творец! «…Те, кто погибли, восстанут из мертвых…» Неужели все-таки Конец Мира?! — Он сделал еще один заход над полем, стараясь рассмотреть, насколько распространилась волна оживления. Через несколько минут наблюдения стало ясно, что восстали из мертвых только вранские воины. Засмотревшись на разворачивающуюся внизу картину, Г’Асдрубал пропустил момент, когда ему на спину спикировал ржаво-красный дракон неприятеля. Его клыки впились в основание шеи, а мощный торс со всего маха обрушился на спину, сминая крылья. Змей попытался изогнуться, но достать противника не сумел. Только когти задних лап каким-то чудом царапнули красное брюхо. Однако соперник не собирался сдаваться. Вдвоем они стремительно падали прямо на головы сражающейся пехоты. В последний момент Змей исхитрился, взмахнув крыльями, изменить порядок падения и брякнулся на землю, подмяв под себя неприятеля. Тот наконец-то разжал пасть, и золотой рванулся в сторону, чтобы занять позицию для нового удара. На время образовавшееся вокруг свободное пространство стремительно заполнялось неприятельской пехотой, готовившейся вздеть неосторожно сверзившегося на землю дракона на длинные копья. Змей успел порадоваться, что свалились они не на арканские войска, а значит, несколько раздавленных воинов были вражескими и на его совести не лежала гибель соратников. Г’Асдрубал дважды провел хвостом из стороны в сторону, ломая копья и разбрасывая не успевших уклониться копейщиков. Красный тем временем ворочался в яме, выбитой его собственной тушей. Не желая рисковать, а главное, терять драгоценное время (следовало срочно выяснить, чем вызвана активность мертвецов), Змей нанес противнику удар: остро заточенное сердечко на конце хвоста вспороло почти непробиваемую драконью шкуру на шее у красного. Хищно клацнули зубы, голова дракона откатилась к ногам окруживших место падения арканцев. Г’Асдрубал с места прыгнул в воздух и заработал крыльями. Внизу билось в агонии безголовое тело соперника, разбрызгивая вокруг рубины драгоценной драконьей крови. Змей изогнул шею, чтобы напоследок послать струю огня в арканскую шеренгу, и тут некая сила заставила его крылья бессильно сложиться вдоль тела. Менее секунды дракон по инерции висел в воздухе, а затем повторно рухнул на головы многострадальной акранской пехоты.

— Вот так-так, — пронеслось в голове у Г’Асдрубала, — попался, как мальчишка, на простое связывающее заклинание.

Он сумел приземлиться на стремительно деревенеющие лапы и принять оборонительную позу. Но заклятие уже действовало вовсю, и относительно подвижным у Змея оставался только кончик хвоста, да (частично) правая рука-лапа. Однако можно было не сомневаться, что вскоре дракон превратится в собственную неподвижную статую.

— Хорошо, если заклинание кратковременное, — подумал Змей, опуская тяжелые кожистые веки, чтобы уберечь глаза, — тогда, может, во мне не успеют наковырять серьезных дырок, ну, а если маг поработал на славу… — Он не стал додумывать эту грустную мысль, сосредоточившись на том, чтобы на слух отбиваться от быстро осмелевшего неприятеля.

Мирра видела, как в небе над сражающимися войсками столкнулись золотой и красно-коричневый силуэты. Оба камнем полетели вниз. Она ахнула, прижав руку к не менее стремительно рухнувшему в район желудка сердцу. Опасно высунувшись в бойницу, попыталась в плывущих над полем дыму и клубах пыли разглядеть упавших драконов. Но ничего, кроме медленно и устрашающе шевелящейся серо-стальной с ржаво-кровавыми пятнами массы, покрывающей поле до самого горизонта, разглядеть не смогла. Только перед самой стеной эта масса распадалась на отдельно различимые фигуры, остервенело колющие друг друга мечами и пиками, а то и голыми руками

пытающиеся растерзать противника.

— Хаэлнир, — испуганно закричала она, — кажется, Г’Асдрубала сбили!

Эльф перестал сосредоточенно всматриваться в основательно просевший левый фланг вранской армии и подошел к правительнице. Тут же невесть откуда нарисовался Эрсторген.

— Я слетаю туда, мама! — Несмотря на наставления отца, Торки рвался в бой.

— Даже думать не смей! — Мирра на всякий случай повисла на руке у сына. — Хал, что делать?

Эльф вгляделся в направлении, указанном Миррой. В это время золотой ящер взмыл откуда-то из центра вражеской шеренги и начал набирать высоту. Женщина испустила облегченный вздох, но не успел еще весь воздух покинуть ее легкие, как дракон в небе странно дернулся и вновь обрушился вниз. Вместо вскрика у Мирры получился невнятный звук, похожий на те, что издает боец, получивший под дых.

Торки снова дернулся, пытаясь освободиться из рук матери. Но Хаэлнир железной хваткой сжал ему вторую руку.

— Помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Оставайся с правительницей! — сурово приказал он. — Я сам попытаюсь пробиться к твоему отцу.

Уже направляясь к лестнице, он обернулся и добавил: «Если что, примешь командование армией!»

— Действительно, что нам еще терять! — думал эльф, стремительно сбегая по ступеням. Внизу у ворот сгрудилось семеро молчаливых воинов, видимо совсем недавно восставших из мертвых. Вид у них был вполне приличный, этих перед смертью успели заштопать в госпитале.

Адъютант командующего, все это время маявшийся в ожидании, поспешно подвел Хаэлниру коня серебристо-серой масти. Эльф взлетел в седло и велел открыть ворота.

— Вы все — за мной! — скомандовал он мертвецам. Те дружно взяли в галоп, не отставая от коня. Последним, тоже на коне, за ворота выехал молодой адъютант.

Хаэлнир старательно огибал попадавшиеся ему на пути группы дерущихся, направляя коня туда, где стальной прибой разбивался о все еще несокрушимое золотое изваяние дракона. Возможно, его поступок был эгоистичным и недостойным главнокомандующего. Но эльф знал, что существует цена, которую он не согласен платить, даже если ею покупается победа. Он твердо намеревался встречать Конец Света в компании со своим старым другом-драконом. К тому же Мирра никогда не простит ему, если он не спасет ее мужа.

Хаэлнир резко остановил коня. Стороннему наблюдателю могло показаться, что всадник не рассчитал и по инерции перелетел через шею собственной лошади. Однако это было не досадное падение, а коронный эльфийский соскок. Еще в полете главнокомандующий умудрился выдернуть из-за спины оба своих меча и, раскручиваясь, как туго сжатая пружина, приземлился в самом центре вражеской фаланги, окружившей Г’Асдрубала. Оказавшиеся рядом воины с немым удивлением смотрели: один — на пропоротый наискось живот, другой — на то место, где только что была его левая рука.

Эльф не стал задерживаться и шагнул вперед, разрезая вражеский строй, подобно горячему ножу, режущему масло (сравнение избитое, зато точное!). Кое-кому из арканских воинов сегодня уже доводилось видеть в битве эльфийское искусство владения мечами. Но у Хаэлнира была своя, неподражаемая манера боя. Он словно кружился в замысловатом танце, чуть приседая, наклоняясь из стороны в сторону. Руки его тоже напоминали руки танцора, выписывающие пируэты в воздухе, поскольку безостановочно вращающиеся мечи были почти не видны. Только иногда луч солнца вдруг вспыхивал на их гранях, и тогда казалось, что в воздухе проскочила молния. Эльфийская сталь резала арканские кольчуги не хуже драконьих зубов. Очень скоро королевские пехотинцы стали попросту отскакивать от надвигающегося на них серого вихря, даже не пытаясь оказать серьезного сопротивления, не то что атаковать. Наконец за их спинами объявились арбалетчики. Два арбалетных болта почти одновременно свистнули рядом с Хаэлниром, и он выписал еще одно танцевальное па, напоминавшее изящный поклон невидимой партнерше с последующим разворотом. Арбалетчики дали второй залп, но эльф, казалось, заранее знал, где пролетят стрелы. За долю секунды до того, как болты должны были поразить цель, ее (то есть цели) уже там не было. Зато пострадал не успевший вовремя отскочить копейщик. Тут арканцы сообразили, что стрелять болтами в самой гуще собственной шеренги себе дороже. Между тем чуть медленнее, но зато верно и основательно к эльфу прокладывал дорогу его мертвый отряд вкупе с живым адъютантом. Мертвый воин имеет существенное преимущество перед живым, он не боится смерти, и его очень трудно убить (он ведь уже мертв!), ну разве что расчленить на мелкие кусочки. Очень скоро немногочисленный отряд Хаэлнира сумел оттеснить арканцев от обездвиженного дракона и тут же занял круговую оборону вокруг него.