Сквозь тернии

Эндрюс Вирджиния

— Как и Барт, — тихо добавила мама, но ее голос был четко слышен. — Барт представляет себя очень старым и слабым, но богатым и всесильным. Бедный Барт. А Джори, что он сделалс ним? Где Джори?

— Отчего она жалеет меня, а не Джори? Я встал и побежал.

Неужели я и в самом деле сошел с ума, как Джон Эмос? Или я убийца в душе, как и он? Я не знаю сам себя.

Я ослеп, на глазах у меня пелена; движения опрометчивы и неловки; ноги стали свинцовыми, но все-таки я выкарабкался наверх по этой бесконечной старой лестнице.

ОЖИДАНИЕ

Мне

он был более чем отцом: ведь лишь его я видел, пока рос. Наша связь была глубже, чем просто родственная. За ним бы я пошел всюду. Стоило ему сказать мне, что я должен делать, и я, не раздумывая, исполнял. Не зря говорится: нет худа без добра; ведь только теперь я осознал, что он значит для меня.

Мы с папой еще раз направились в дом по соседству. Барта нигде не было видно весь день. Как глупо было с моей стороны позволить ему улизнуть, когда я только лишь повернул голову, чтобы посмотреть, как Синди подражает мне, танцуя.

Мама пропадала уже полные сутки.

Старый дворецкий, ворча, открыл нам дверь.

— Мать никуда не улетала, — холодно и твердо сказал папа, глядя на дворецкого в упор.

— Вот как? Ну что ж, она всегда была неорганизованной женщиной. Наверное, поехала навестить каких-нибудь друзей. Здесь у нее друзей нет.

— Курите дорогие сигареты, я вижу, — колко отметил папа. — Я помню, когда мне было семнадцать, и я лежал, спрятавшись от вас с Ливви за софой, вы курили те же сигареты — французские, кажется?

— Вы правы, — сказал Джон Эмос с усмешкой. — Перенял вкусы старика Малькольма Нила Фоксворта…

— Вы подражаете моему деду, не так ли?

— Вы так думаете?

— Да. Когда я обыскивал прошлый раз дом, я нашел в одном из шкафов кучу дорогой мужской одежды — ваша?

— Я женат на Коррин Фоксворт. Она моя жена.

— Чем вы ее принудили к замужеству?

— Некоторым женщинам необходимо для уверенности иметь при себе мужчину. Она нуждалась в компаньоне. Как вы видели, она до сих пор обращается со мной, как с прислугой.

— Думаю, что дело не в этом, — разглядывая прищуренными глазами его новый костюм, процедил папа. — Скорее всего, это вы позаботились о своем благосостоянии… в особенности предполагая ее возможную смерть.

— Как интересно, — ответил Джон Эмос Джексон, вынимая изо рта сигарету. — Но я уже приготовился к отъезду. Я лечу в Виргинию, где, я полагаю, мы с женой встретимся после ее дружеских визитов. Хотя несколько лет назад ее дочь и подорвала ее общественную репутацию в штате Виргиния, о чем вы, несомненно, знаете, но она хочет вернуться туда несмотря ни на что.

— С чего бы это? — парировал отец. Джон Эмос усмехнулся:

— Она намерена провести реконструкцию Фоксворт Холла, доктор Шеффилд. Фоксворт Холл возродится из пепла, как феникс!

Папа замолчал, а потом произнес вполне обычным голосом:

— И насколько далеко зашла реконструкция?

— Идет полным ходом, — гордо ответил Джон Эмос. — И вскоре я буду править там, где когда-то правил Малькольм, а его прекрасная надменная дочь будет

в моей власти. — Он захохотал, как сумасшедший, явно наслаждаясь произведенным впечатлением. —Я заставлю ее сделать косметическую операцию, убрать с лица все морщины; она выкрасит волосы в золотой цвет и будет сидеть у моих ног, когда я стану обедать. А за моей спиной будет стоять один из моих кузенов, как я стоял в свое время. Только теперь я буду хозяином.

Видно было, что папа ошеломлен.

— Вы будете хозяином разве что в тюремной камере, — сказал он и отвернулся.

— Папа, — спросил я, когда мы пришли домой, — ты веришь, что будет так, как сказал этот старый дворецкий?

— Я пока не знаю. Но я теперь знаю, что он умнее, чем я думал. Когда я бывало глядел в Фоксворт Холле на его лысую голову, я никогда не подозревал, что у него может быть какая-то власть. Он мне казался просто одним из слуг. Теперь я вижу, что он спланировал свою месть много лет назад и осуществлял ее год за годом.

— Месть?

— Джори, ты не видишь, что он невменяем? Ты сам рассказывал мне, что Барт подражает человеку, которого называет Малькольм, и который умер много-много лет назад. Но на самом деле Барт подражает самому Джону Эмосу, а тот сам подражает моему деду. Малькольм Фоксворт, давно ушедший, до сих пор решает наши судьбы.

— А ты когда-нибудь видел своего деда?

— Только один раз, Джори, — задумчиво и печально проговорил папа. — Мне было тогда четырнадцать, как тебе сейчас, мы с твоей мамой спрятались на втором этаже и глядели вниз, в танцевальный зал, а он сидел там в коляске. Я никогда не слышал его голоса. Но наша мать часто повторяла его изречения о грехе и наказании за него, о Страшном суде — цитаты из Библии.

Пришла ночь. Мы не стали гасить огни в доме, надеясь, что они осветят дорогу маме и Барту. Синди рано уложили спать. Эмма вернулась из ее спаленки в кухню, а Мадам устроилась в кресле в гостиной напротив папы. Вскоре появился Барт и тихо прополз в свой угол.

— Где ты так долго пропадал? — странным взглядом меряя Барта, спросил папа. Мадам тоже уставила взгляд своих черных глаз на него.

Барт игнорировал их обоих, делая на стене руками теневые фигуры. Работал телевизор, хотя никто его не смотрел. Хор мальчиков пел рождественские песнопения. Я чувствовал себя опустошенным. От мыслей о том, куда делся Барт, куда пропала мама, и что ждет нас всех…

Мне подумалось, что лучше уйти, и я встал, чтобы попрощаться, но увидел, что Мадам, приложив палец к губам, глазами показывает папе на Барта, который бормочет, изображая старика, выговаривающего ребенку:

— Плохо будет тому, кто не слушается закона Господа… — глаза Барта при этом гипнотически расширились. — Дурные люди те, кто не ходит по воскресеньям в церковь, кто не заботится о своих детях, кто совершает инцест, и всем им суждено гореть в аду, а дьявол будет мучить их грешные души. Эти дурные люди могут быть спасены лишь великим искуплением, и это искупление — в адском огне, в адском огне…