Сквозь стену
Шрифт:
Флоренс Брэнд сказала:
— Откуда ты знаешь?
Вновь раздался визгливый возбужденный смех.
— Я видела, как он входил в ворота.
— Когда ты это видела?
— Я выглядывала из этого окна, чтобы позвать Пенни. Она становится такой забывчивой, когда проводит время с Феликсом. Я хотела выяснить, вернется ли она, чтобы приготовить чай. Я пришла сюда и выглянула из окна. Я расскажу полиции, что видела, как Феликс вошел сюда, свернув с дороги.
— А ты видела?
— Флоренс, в самом деле, нашла что спросить! Конечно, видела.
— Он не приходил в дом до того,
Кэсси Ремингтон с наслаждением проговорила:
— О, нет, он приходил. Выглянув в окно, я увидела его. Он вошел в ворота в двадцать минут пятого. Я его видела, но он не видел меня, потому что я стояла за занавеской.
Флоренс Брэнд медленно сказала:
— Он не мог здесь быть. Пенни оставила его на утесе в двадцать пять минут пятого.
— И ты ей веришь! Ради Феликса она пойдет на самую наглую ложь, и тебе это хорошо известно! К тому же, ее часы могли идти неправильно, или что-то в этом роде. И он мог пойти за ней следом и оказаться здесь сразу после того, как она пришла, разве нет? Полиция не обратит никакого внимания на показания Пенни. У них просто не будет такой возможности, это я могу тебе обещать! — она рассмеялась.
В комнате раздался звук, как если бы Флоренс Брэнд неуклюже поднялась на ноги. Пенни слышала, как она сказала:
— Лучше бы тебе быть осторожней, Кэсси. И лучше оставить это до утра. Не думаю...
— Ты никогда не думаешь, — сказала Кэсси со злостью в голосе. — У тебя мозгов недостаточно, и ты слишком вялая. Но тебе лучше сделать все, что сможешь, чтобы поддержать меня. Они, знаешь ли, забрали твое платье, и когда они обнаружат пятна крови прямо на передней...
Флоренс Брэнд сказала:
— Пятна крови... — В ее голосе послышалась растерянность. Потом она, казалось, взяла себя в руки. — В самом деле, Кэсси, не знаю, о чем ты только думаешь! Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это пятна сока от пирога, что мы ели на ланч.
— Ты действительно так в этом уверена? Я бы на твоем месте не была так уверена.
— Ты была там и видела, как я пролила сок.
— Я? Знаешь ли, мне бы не хотелось в этом клясться.
— Пенни видела...
— Не думаю, что нам нужно беспокоиться о Пенни.
— Это был ягодный сок. Они смогут это определить, исследовав его.
Кэсси рассмеялась — визгливо и пронзительно.
— О, моя дорогая Флоренс, у меня такое предчувствие, что они найдут кое-что поинтереснее смородинового сока! И это одна из причин, по которой я собираюсь рассказать полиции о Феликсе. Он мог, знаешь ли, войти и вытереть нож о твою юбку, пока ты читала о пасторе из Уэссекса. Или может лучше, если я буду стоять на том, что ты быстро уснула и захрапела. Я не против, в конце концов, я же твоя сестра.
Она направилась к двери, но, не дойдя до нее, обернулась, чтобы сказать что-то еще. Что это было, Пенни не знала. Ее рука упала вниз, а ноги быстро и бесшумно перенесли ее через площадку. Она мгновение помедлила, а затем вошла в комнату Кэсси Ремингтон и закрыла дверь.
В этот же момент мисс Сильвер отошла от подоконника, на который опиралась. Разговор, что она подслушала, очень сильно ее встревожил. Она решила, что сейчас самое время сделать шаг, который
Появившись на лестничной площадке, она заметила, что дверь в комнату Ричарда Каннингема приоткрыта. Повинуясь внезапному порыву, она подошла и постучала. Дверь немедленно открылась, и обнаружилось, что он полностью одет. Когда он вышел к ней на площадку, она, понизив голос, сказала:
— Мистер Каннингем, мне неспокойно. Вы сделаете то, о чем я вас попрошу?
— Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Я иду в другой дом. Дверь не заперта, и я предприняла все меры предосторожности, смазав засовы маслом. Если я позову вас, тут же бегите на помощь. Если нет, оставайтесь в коридоре по эту сторону двери.
— Вы хотите, чтобы я позвал Вилкинса?
— Нет, не нужно поднимать шум. Если там начнется какое-либо волнение, можете позвать его. Думаю, вам лучше снять туфли.
Маломощная лампочка давала достаточно света, чтобы он увидел, что и сама мисс Сильвер не пренебрегла этой мерой предосторожности, и что даже в черных шерстяных чулках ее ноги выглядели необычайно опрятными. Без единого звука она проследовала мимо пустой комнаты Инны Фелтон к двери между домами. Когда он ее настиг в коридоре, засовы были отодвинуты, и она уже поворачивала ручку. Коридор и площадка за ним были погружены в темноту. Это обстоятельство она посчитала благоприятным.
Оставив дверь за собой приоткрытой, она пошла по коридору и исчезла из поля зрения Ричарда Каннингема.
Глава сороковая
Кэсси Ремингтон, выйдя из комнаты сестры, прошла через площадку. Она не стала включать свет, потому что жила в этом доме вот уже двадцать лет и без труда могла обойти его с завязанными глазами днем или ночью. Только она открыла дверь своей спальни, как рядом с окном кто-то пошевелился.
В одно мгновение ее рука оказалась на выключателе, и она увидела Пенни. Она высовывалась наружу, глубоко вдыхая свежий соленый воздух. Теперь она резко обернулась и пристально посмотрела на Кэсси Ремингтон.
— Боже милостивый! Как же ты меня напугала, Пенни! Что ты тут делаешь в темноте? И чего ты хочешь?
— Я хочу с тобой поговорить.
— Ну, вот она я, не так ли? А еще здесь скоро будет половина всех насекомых бухты, при открытом-то окне и включенном свете, — говоря это, она быстро пересекла комнату, захлопнула раму, задернула занавески, потом резко сказала: — Ну, что такое?
Пенни не сводила с нее глаз, когда она шла обратно в центр тесной комнаты. Здесь стояли: большая старомодная кровать, монументальный шкаф, высокий комод, двойной умывальник с мраморным верхом, полированный стол на подставке из орехового дерева, усеянный безделушками, рамками с фотографиями и всякой всячиной. Чашка с кофе покоилась на последней книге из библиотечного списка Кэсси. Среди всего остального Пенни вдруг поймала себя на мысли о кофе, потому что Кэсси никогда не пила кофе на ночь — она говорила, от него ей не спится. После повторного нетерпеливого «Ну?» она сказала: