Скульптор
Шрифт:
— Так, получается, мы теперь можем помочь звёздам? Вы ж говорили, что те ящерицы нашли какой-то способ омолаживать звёзды. Может и чёрт с ними, с этими платочками? Скажем звёздам, что поможем им, вполне себе нормальный обмен получится. Тем более, нам их ключ к той штуке, через которую мы к Ослепительной прыгнули, не так уж и нужен теперь.
— Нашли. Только заново понять его смогут очень и очень нескоро. — Юрий, последние несколько минут, не отводивший взгляд от «хитреца», наконец поднял голову. — То, что мы поняли их способ искать Вселенные — чудо, возможное исключительно благодаря тому, что в его
— Значит, всё же придётся каким-то образом выяснять, что такое платочки. — Роланд печально проводил взглядом уходящую в «Вестник» Кристину. — Ей и так-то плохо было. А с такими новостями…
— Можно попробовать что-то медикаментозное. — Сергей нахмурился. — Или отправить часть экипажа на «Вестнике» на Землю, проблем с возвращением у «Дружбы» больше нет.
— Не нужно. Сейчас Костя найдёт Аэлиту, и, если я прав, мы узнаем, что такое платочки, из первых уст. — Власов быстро рассказал недоумевающим космонавтам о подозрениях командира насчёт того, куда делся искусственный помощник «Вестника», и принялся складывать какую-то сложную фигуру из чистого листа бумаги.
Долго ждать не пришлось — «хитрец» подал сигнал о пришедшем сообщении ещё до того, как Власов закончил своё рукоделие. Прочитав сообщение, Юрий Валерьевич удивлённо приподнял брови.
— Поздравляю вас, господа. Вы открыли нечто, что можно назвать… а чёрт его знает, как это можно назвать.
Заморозив очень молодую звезду, в которой ещё не остановились конвективные процессы, жители Ослепительной создали весьма странное пространство. Пространство, в котором всё вещество, оказавшееся в тот момент в ядре звезды или её оболочке, замерло в том состоянии, в котором находилось в тот момент. Пространство, строго определённое, неделимое, являющееся, при этом, неопределённой смесью элементарных частиц и гравитационных волн, непрерывно переходящих друг в друга.
Пространство, способное рождать тени попавших в него молекул и атомов.
По словам Аэлиты всё начиналось с космической пыли, создавшей первые тени — порождения вошедших в атмосферу Безымянной тяжёлых элементов, разлетающихся после взрывов сверхновых. Постепенно тени усложнялись. Они обследовали и копировали скафандры, змеев и прочую аппаратуру звёзд Ослепительной, мелкие кометы и метеориты — всё, что нарушало хаотичный стазис замороженной звезды. Как бы тени ни усложнялись, они оставались тенями — в некотором роде огромными квантами информации. И в какой-то степени подчинялись всем принципам квантового мира, принимая определённую форму лишь в те моменты, когда сталкивались с чем-то, тенью чего они не являются.
При этом, как считала Аэлита, тени вполне можно было считать формой разумной жизни — каждая из них стремилась присоединить к себе побольше новых элементов, да и «возрождались» они точно такими же, какими «исчезали».
***
Орбитальная станция, с которой земляне должны были связаться со Стройкой и передать сообщение о природе гидрогенов, оказалась чем-то средним между складом змеев и пультом управления, контролирующим их наполнение и отправку к звезде Ослепительной. Выглядела она при этом словно вполне атмосферная площадка для съёмок какого-то
Добравшись до центрального передатчика, размещённого точно в центре этого безумия, не в своей тарелке чувствовали себя все космонавты — даже невозмутимый и не склонный к игре воображения Мухаммед.
— Мы так и не решили, что именно отправим звёздам. — Сергей, которому единогласно доверили отправку сообщения к Стройке, остановился за пару шагов от серебристо поблёскивающего в лучах фонариков сложного устройства из большой полусферы и нескольких присоединённых к ней блоков.
— Рассказ о гидрогенах, который Костя любезно перевёл в понятную звёздам форму. — Юрий, быстро снимающий внешнее устройство передатчика, недоумённо взглянул на товарища. — Или ты считаешь нужным рассказать что-то ещё?
— Мы можем обрадовать их тем, что существует какая-то цивилизация, продлившая своей звезде жизнь менее идиотскими способами. — Роланд, которому доверили фиксировать показания работающего передатчика, фыркнул, вспомнив змея, отчаянно бросающегося в пламенную бездну.
— Я бы не стала. Юра ведь говорил, что этот метод ещё как-то расшифровать надо. А если не расшифруем? — Кристина, лишённая полезной ноши и потому заинтересованно светящая фонариком в разные части змеев, грустно вздохнула — жители Океана казались ей существами намного более симпатичными, чем гидрогены и звёзды.
Остальные космонавты промолчали. И Сергей, признав правоту Кристины, принялся передавать звёздам историю зарождения «платочков».
***
Звёзды не подвели — спустя несколько часов передатчик разразился длинным сообщением, содержащим координаты стационарных генераторов поля и метод их перенастройки. Только тогда «Дружба» наконец-таки заняла своё законное место в ангаре и «Вестник» двинулся прочь от от Мю Стрельца, в точку, в которой гиперон-магнитный переход считался безопасным.
Все члены первого земного экипажа, вступившего в непосредственный контакт с нечеловеческим разумом, знали, что люди ещё вернутся к Ослепительной. Вернутся и, возможно, расскажут звёздам о цивилизации, однажды вернувшей своей звезде способность гореть. Вернутся они и к наследникам этой цивилизации — хотя бы ради того, чтобы попытаться узнать, как их предки ухитрились повернуть время вспять. И, конечно, назвать что-то прекрасное именем пожертвовавшей собой Людочки. Ну а если этологи и нейропсихологи дадут добро, то и вернуть Наследникам часть знаний и безопасности, добытых их предками.
Но это всё могло подождать. Сначала нужно было вернуться домой.
[1] Дабы упростить восприятие, здесь и далее отрывки из записей переговоров землян с обитателями «Ослепительной» даны в смысловых рамках земных слов и понятий.
Земля
Торжественное награждение экипажа «Вестника» и официальный доклад о его полёте состоялись двенадцатого июля две тысячи девяносто пятого года — чуть больше, чем через год после того, как «Вестник» отправился в путешествие к «Змеиной Звезде».