Скрытое сердце

Харлоу Мелани

— Не надо.

— Потому что ты знаешь, что у меня есть Дар, как у тётушки Сисси.

— Знаю.

— И видение было очень чёткое: огромный чёрный медведь возвышается над тобой, собираясь разорвать тебя в клочья и слопать до последней крошки!

— Мама, обещаю, если увижу медведя, побегу в другую сторону.

— Нет! Это самая большая ошибка! Я прочитала: надо спокойно отступать. Если не получится — расправить руки, казаться больше, шуметь, хлопать в ладоши.

— Казаться больше? — переспросила я. При моём-то росте в метр пятьдесят семь, даже

если я волосы начешу, выше не стану. — Сомневаюсь, что получится.

Она тяжело вздохнула.

— Кевин будет в ярости, знаешь?

— Разберусь с ним, когда вернётся.

— Вот возьму да приеду и выпарю тебя за то, что заставила меня волноваться! Я прям чувствую, как у меня новые морщины появляются! А твой отец вообще места себе не находит!

С каких это пор? — подумала я.

— Он хочет с тобой поговорить. Сейчас передам трубку.

— Нет, не надо! Мне пора…

— Келли Джо? Это ты, орешек?

Я стиснула зубы.

— Это я, папа.

— Вот стою, завтракаю и вспоминаю, как мы с тобой вставали по утрам и готовили вафли для мамы и Кевина. Такой бедлам устраивали.

Он рассмеялся, и я на мгновение увидела перед глазами нашу крошечную жёлтую кухню в доме, где я выросла. Разлитое тесто на столешнице. Сироп липнет к пальцам. Уют. Безопасность. Любовь. До того, как…

— Помню.

— Ты уже подписала новый контракт с PMG, орешек?

— Пока нет. Думаю.

— Это хороший контракт. Много денег. Чего тут думать?

— Я хочу больше творческой свободы. Работать с разными продюсерами, с женщинами в том числе. Записывать свои песни.

— Но лейбл лучше знает, орешек. У них опыт. Тебе стоит делать то, что они говорят.

Что-то тёмное внутри меня зашевелилось — не предложили ли они отцу денег, если он убедит меня согласиться на их условия?

— Папа, мне нужно сосредоточиться на дороге. Увидимся через две недели.

Если ты вообще останешься в городе.

Не дожидаясь возражений, я сбросила вызов и включила режим «Не беспокоить».

Поездка заняла у меня почти двенадцать часов, но, когда я добралась до своего нового дома на ближайшие пару недель, солнце ещё не село. Это был уютный шале в форме буквы «А», спрятанный глубоко в лесу, без единого соседа в поле зрения.

Я была в восторге. От уединения, от мягкой погоды, от четырнадцати дней свободы. Скинув бейсболку, встряхнула волосы и выпрыгнула из минивэна. Восторг переполнял меня — за всю дорогу я остановилась всего трижды: один раз на заправке, один раз за сэндвичем, и ещё раз — на фермерском прилавке за свежими овощами. И ни разу меня никто не узнал.

Закружившись на месте, я глубоко вдохнула, впитывая всё вокруг.

Воздух пах сырой землёй, опавшими листьями и чем-то терпким, травяным — вроде одуванчиков, которые в детстве мы считали цветами. Я раньше собирала

целые охапки этих жёлтых «букетов» на пустыре возле дома и приносила их маме. Бедняжка всякий раз ставила их в стеклянную банку с водой, как будто это действительно были розы.

Сам домик был маленьким: фасад выкрашен в цвет мха, а крыша, спускающаяся до самой земли, тёмно-оранжевая. Перед ним раскинулся деревянный крыльцо, на одной стороне которого стояли два качающихся кресла, а на другой — большой цветочный горшок.

Чуть в стороне я заметила кострище, окружённое четырьмя красными креслами. Интересно, смогу ли я развести костёр, не спалив при этом весь лес?

Подойдя к двери, я проверила почту на телефоне в поисках кода, который арендодатель прислал Джесс, а та уже переслала мне. Введя цифры, я услышала, как замок щёлкнул, и открыла дверь.

В отличие от моего дома в Нэшвилле, оформленного в спокойных бело-серых тонах, здесь всё дышало теплом: стены из сосновых досок, кофейно-коричневый диван, кирпичный камин цвета ржавчины, песчаный ковёр. Я вдохнула запах старой древесины и чуть затхлого воздуха. Оставив входную дверь открытой, распахнула окна по обе стороны, чтобы впустить свежесть.

Прямо по коридору находилась крошечная кухня — настолько маленькая, что уместилась бы на месте обеденного уголка в моём доме. В ней не было ничего лишнего: посудомоечная машина, раковина из нержавейки и коричневая электрическая плита, которая, кажется, была старше меня. Из стены торчал небольшой кухонный остров с деревянной столешницей, а под ним прятались два табурета.

Я прошлась дальше по дому. По одну сторону коридора нашла ванную, по другую — спальню.

Ванная была простой, бело-жёлтой, но светлой и чистой, с мягкими сложенными полотенцами на полке. Спальня оказалась ещё меньше. Из-за острого угла наклонной сосновой стены она напоминала смесь домика на дереве и индейского вигвама.

Кровать без изголовья была застелена пушистым белым одеялом и завалена подушками. Прямо над ней располагалось окно, выходящее в лес. Я забралась на матрас, открыла его и улыбнулась, когда почувствовала, как прохладный свежий воздух коснулся кожи.

Это был не Ритц-Карлтон, но мне и не нужен был ни океанский вид, ни дорогой мини-бар, ни круглосуточное обслуживание номеров, чтобы расслабиться. Удовлетворённо оглядев своё новое убежище, я напевала себе под нос, пока тащила сумки из машины. (Чемодан, конечно, пришлось вытаскивать в несколько заходов, но в конце концов я справилась.)

Разложив продукты, одежду и туалетные принадлежности, я сунула один вибратор под кровать, а другой — в душевую, а затем переоделась: вместо джинсовых шорт, белой футболки и сапог надела спортивные шорты, топ и кроссовки.

В ванной затянула хвост потуже, нанесла немного солнцезащитного крема на лицо и руки и уже собиралась вставить наушники и выйти на пробежку, когда поняла, что никому не сообщила, что добралась.

Открыв телефон, я увидела несколько непрочитанных сообщений.

Одно от Джесс.