Скрытное сердце
Шрифт:
– Это ожидание просто невыносимо, – произнесла она, хотя прекрасно знала, что ничего другого, как терпеливо ждать ей не остается, если она хочет чего-то добиться, но в чем ее цель? В этом надо было еще разобраться. Интуиция подсказывала ей, что она на верном пути.
Ромола вздохнула и беспокойно заерзала, затем подалась вперед и, обхватив голову руками, стала смотреть на прыгающие языки пламени. Она думала о том, какой стала Сильвия. Неужели сильно изменилась за прошедшие годы? В ушах все еще звучали слова Чарли Катберстона:
– Это красавица!
Ромола попыталась понять, почему при мысли о том, что ее маленькая, когда-то, ничего собой не представлявшая сестра стала красавицей, на сердце появлялась тяжесть и даже боль. Что это? Неужели ревность? Получалось, что именно так. Но может, это была зависть к той, что намного младше ее?
«Мне тридцать, – подумала Ромола, пальцами нащупав резко выступающие скулы, обтянутые увядающей кожей. – Да, тридцать».
Уже шесть лет, как она сбежала из дому, сбежала, чтобы ухватить, как ей казалось, свой единственный шанс, свою птицу удачи. Жалеет ли она о случившемся? Ромола на мгновение задумалась, но тут же, решила, что не очень. Ей пришлось испытывать страдания; в общем-то, они и сейчас не закончились. Она сполна заплатила за представившуюся ей возможность – разбитым сердцем, разочарованием и мгновенным отрезвлением. Но, несмотря на все это, в душе она была рада, что избавилась от монотонного, скучного, умерщвляющего душу существования, которое ждало бы ее в Пилтбруке. Она познала любовь, веселье, восторг и… боль. И если за все это она заплатила слезами, здоровьем и полным разочарованием во всех тех идеалах, на которых ее воспитывали, то это не слишком высокая цена.
Ромола поднялась и снова подошла к окну. Дорога была по-прежнему пустынна, только птицы кружили на фоне бледного неба, и больше ничего. На лице ее снова отразилось нетерпение, и она опять подсела к камину. Неужели Сильвия так и не приедет? Ромоле хотелось взглянуть на сестру, оценить красоту, вскружившую голову Чарли Катберстону, который, напившись в баре, ни о чем другом и говорить не мог. Сначала Ромола не обратила на него внимания. Ей некогда было тратить на него время. Она общалась с ним только тогда, когда Чарли предлагал ей работу на сцене. В тот момент в баре были более интересные люди, привлекавшие ее внимание. Но внезапно она услышала это имя.
– Короче, мне пришлось убираться восвояси, – рассказывал Чарли, – но когда я проходил мимо экипажа, взглянул на таблички, приклеенные к багажу. На них было написано ее имя: «мисс Сильвия Уэйс». Красивое имя. Но, черт побери, и наполовину не такое красивое, как его владелица.
Услышав это, Ромола заинтересовалась.
– Что это ты здесь рассказываешь? О ком говоришь, Чарли?
– Добрый вечер, Ромола. – Он, шатаясь, отвесил ей поклон, не удосужившись даже снять котелок, который, скособочившись, сидел у него на голове.
– О ком это ты сейчас говорил? – повторила свой вопрос Ромола.
– Я только рассказывал своим друзьям, – ответил Чарли, – что Сесили Холм, нашей любимой и талантливой звезде,
– Почему? – резко спросила Ромола.
– Словом, дело было так, – начал Чарли, по всему видно, очень довольный тем, что нашелся благодарный слушатель. – Я поехал на север по одному своему маленькому делу, или, точнее, по делу старины Джо. Он послал меня в Ньюкасл, чтобы посмотреть на труппу, которая, как он слышал, стоила того, чтобы ее нанять. Бог ты мой! Это было ужасно! Самый ужасный просмотр, который я когда-нибудь видел. Я сказал менеджеру: «Послушай, старина…»
– Не важно, что ты сказал, – раздраженно перебила его Ромола. – Где ты видел эту девушку? Ту, о которой ты только что упоминал?
– Да я как раз и собирался об этом говорить, – ответил Чарли. – Всему свое время. Я уехал из Ньюкасла, так сказать, не чуя ног под собой, и отправился домой. Тут как раз началась пурга. Это было что-то, скажу я тебе!
Поезд остановился, и я вынужден был отправиться ночевать в местечко под названием Миклдон. Жуткая дыра, но, слава Богу, гостиница сама по себе была вполне сносной, по крайней мере, винный погреб совсем не плох.
– Да, да, ну а дальше! – топнув ногой, почти выкрикнула Ромола.
– А что за спешка? – спросил Чарли. – Еще не так поздно. Короче, я ожидал прибытия лондонского поезда, как вдруг в гостиницу зашла одна молодая особа. Стоило мне увидеть ее, как я сказал себе: «Чарли, мой мальчик, такого ты еще не видел, так, что открой свои глаза пошире».
– Как она выглядела? – спросила Ромола.
– Как выглядела? – Чарли сложил пальцы вместе, поцеловал и широко развел их в демонстративном жесте. – У нее были золотистые волосы, – продолжал он.
– Они были распущены? – спросил один из присутствующих мужчин.
– В тот момент нет, – ответил Чарли, – но я бы много отдал, чтобы увидеть их распущенными.
– Продолжай, – нетерпеливо сказала Ромола.
– У нее были золотистые волосы, голубые глаза – самые голубые, которые я когда-либо видел, а фигура…
– Ты уже говорил об этом, – перебила его Ромола. – Она была хорошо одета?
– Исключительно! Ты можешь положиться на своего старого друга Чарли, когда дело касается оценки одежды. Ее наряд стоил какому-то бедняге целое состояние. Я должен был сразу догадаться, когда увидел его, что мне здесь ничего не обломится, но я подумал, что кто не рискует… Но, увы, пришлось убираться подобру-поздорову. С ней был ребенок и…
– Ребенок? – почти выкрикнула Ромола.
– Я тоже сначала подумал, что он ее, – сказал Чарли, – но затем, что бы ты думала, я заметил? У нее не было обручального кольца! Я сказал себе: «Чарли, старина, девушка просто присматривает за этим маленьким ребенком. Он не ее. Она слишком хороша, чтобы иметь такой большой опыт».
– А мне всегда казалось, что чем опытнее женщина, тем лучше! – сказал кто-то, и сразу же раздался взрыв хохота.
Ромола не сводила глаз с Чарли.
– Продолжай, ну же!