Скромняшка
Шрифт:
Вдруг моя спина упирается во что-то живое. В то, чего не было и не должно было быть посреди тротуара.
Не успеваю сжаться, как меня поднимают и ставят на ноги сильные руки, а затем разворачивают к себе.
– Давно бы так. – говорит Максим и ловко перебрасывает мой потрёпанный рюкзак на своё плечо, а затем, я не верю глазам, – сжимает мою руку и тянет за собой! – Бежим!
Мы бежим, в сторону моего дома. Мысли путаются в голове. Мне помог он?!
Да все девчонки в школе, отдали бы всё, лишь бы сейчас
У нас в школе две категории девочек: одни мечтают жить в таком доме, как Максим, и выйти на его уровень, другим же, всё равно на его богатство, лишь бы была возможность сидеть и любоваться его чертами.
А к какой категории отношусь я? Да я в общество никогда не вписывалась, особенно в общество сверстников. Мне как-то с соседками старушками общаться легче. Они всегда поймут и добрым словом поддержат.
Пусть другие вокруг этого и не замечают, но я тоже девушка! Только я никогда не позволяла себе вестись на внешность людей, а на деньги тем более.
Чтобы вестись, нужно быть достойной и самой иметь хоть что-то из перечисленного.
Тем не менее, это не значит, что я совсем не замечала Максима. Попробуй его не заметь, когда половина разговоров девчонок в классе, только о нём.
Пусть он и учится в параллельном классе, но о нём гудит вся школа.
Я мало общаюсь, в основном наблюдаю за сверстниками. И вот, основываясь на этих самых наблюдениях, я всегда считала Максима слишком высокомерным и грубым, а он, оказывается, такой добрый! Почему-то чувство отчаяния внутри меня, постепенно перерастает в чувство безудержного счастья!
– Подожди-ка! Есть идея! – повернулся он ко мне, ослепив искренней улыбкой. Я непроизвольно улыбнулась в ответ. – До тебя ещё долго бежать, а ты хромаешь.
Заметил. А я так старалась не показывать, чтобы не испортить этот необыкновенный момент.
– Заворачиваем! – командует он, мельком повернувшись и задорно подмигнув!
Мы завернули в переулок и подбежали к богатым воротам, скрывающим один из самых шикарных домов в нашем городке, большую часть которого занимает частный сектор.
Максим нажал замудренным ключом в отверстие двери и она чуть слышно щёлкнула, впустив нас.
Тут же на меня кинулась огромная коричневая псина и я в страхе осела.
Максим, до сих пор не отпустивший мою руку, другой рукой ловко перехватил радостно прыгающего вокруг пса за ошейник.
– Сидеть! – теперь он отпустил мою руку, чтобы начать приветливо тискать пса.
Я посмотрела на стремительно остывающую на ветре ладонь, которую только что отпустил парень.
Странные ощущения…
– Знакомься, Шах. Это Даша! Она друг. – при слове «друг», сердце радостно забилось. –Дружить! Понимаешь? – Я радостно кивнула вместо пса. Хорошо, что Максим ко мне спиной и моего позора не увидел. – Ты мой хороший! – продолжает трепать
Я покосилась на калитку, которая надёжно захлопнулась сразу после того, как мы вошли. В уме сравнив это ограждение со своим заборчиком из штакетника, высотой по мои плечи, которой при желании можно и перепрыгнуть, я почувствовала себя на удивление защищённой. Даже никакая погоня не страшна! Пусть весь класс целиком по ту сторону стоял бы! А главное, нас здесь не видно! Оттого и так спокойно. Я бы сказала, уютно, несмотря на пса. Разъярённую Наташку с задиристой командой поддержки, я гораздо больше, чем пса боюсь.
– Идём! Наигравшись с псом, зовёт за собой Максим. – Ты всегда такая молчаливая. Даже не знаю, что у тебя в голове творится.
– Угу. – не жаловаться же на то, что просто поговорить не с кем?
– Но твой сегодняшний поступок убил наповал! Давно пора этих ненормальных на место поставить, хвалю. Не-не-не, – будто пугается он того, что при упоминании о моём «подвиге», я залилась краской, – нечего снова краснеть!
Максим нагибается ко мне и всматривается в глаза.
Смеётся?
Кажется, да, но… Это так странно…
Надо мной так, по-доброму, ещё никто не смеялся. Оказывается, это даже приятно. Какое-то своеобразное ощущение защиты.
– Ну! Смелее! У меня дома тебя никто не съест, даже кот. – заверяет меня.
– Он у тебя страшнее Шаха? – робко спрашиваю, вдруг испугавшись, и тут же теряюсь.
– Страшнее Шаха, может быть только Мат!
– Он… тоже большой? – сглатываю. – Типа каракала как у Наташки? – Максим улыбается, глядя на то, как округлились мои глаза, зато язык развязался.
– Да пошутил я! Он мамин, сиамский. В отличие от Шаха, с дурным характером. Вот отец на него матом и ругается. Мой отец нецензурно не выражается, но этот кот исключение, вызывающее потребность крепко высказаться. В общем, прикипело к нему – Мат. Мама даже на Матвея пыталась переименовать, но папа упорно его Матом зовёт.
– Матом, это… – я смутилась. Неловко же уточнять. Подумает непонятливая.
– Ага, когда в прямом, а когда и в переносном смысле. – отвечает и без стеснения приблизившись, вглядывается в моё лицо, наслаждаясь реакцией.
Видимо, смущение на моём лице слишком явное, раз Максим, взметнув и опустив брови в такт каким-то своим мыслям, выходит из моего личного пространства.
Наверное, я совсем дикая. Подумает, что со мной совсем неинтересно и больше никогда не заговорит. Почему-то от этой мысли стало невыносимо горько.
Странно, учитывая, что одиннадцать лет до этого, я без этого общения как-то обходилась.
Надо не выглядеть забитой дурой, а хоть что-то сказать…
– Мне кажется ты что-то хочешь сказать. Я прав? – опережает он меня, будто прочитав мысли.