Скотина
Шрифт:
— Ух ты! — будто бы и не заметив жеста, обрадовался я. — Мне сегодня сказочно везет! Раз это главный — стало быть, где-то есть и запасной… Ну, в смысле, заместитель какой-нибудь. А то и не один. Грязев, пойдемте скорее, пока Матвей Ильич не придумал еще пару проблем, из-за которых девочка так и не будет найдена.
Мэр, на первых моих словах раскрывший рот для категоричных возражений, на последних побагровел и рот закрыл. Я счел это молчаливым согласием и быстренько затолкал главного инженера в вертушку.
— Оружие! — спохватился он, когда вертолет уже стал подниматься. — Я же не забрал у этих…
— Не
— Следопыт-то из меня… — начал он и с досадой махнул рукой. — Я как-то все больше с техникой…
Я хмыкнул и промолчал. Ну не говорить же ему, в самом-то деле, что мне плевать на его способности?! Мне и своих достаточно. И напарник мне нужен даже не столько для подстраховки, сколько для того, чтобы время от времени поддакивать. В конце концов — вопросы. Не могу же я свои идиотские вопросы адресовать самому себе?!
А выбрал я его вовсе не из-за гипотетических способностей или навыков. Просто интересным показалось: главный инженер, верхушка, так сказать, здешней иерархии — а стоит не среди приближенных мэра, а так сказать, вместе с народом. Значит, либо Матвей Ильич ему не нравится, либо — что, скорее всего, ближе к истине — он не нравится Матвею Ильичу. И то и другое меня вполне устраивало. С детства не люблю агитплакаты.
И про длинную ось он здорово подметил! Размеры скотин — это слишком на поверхности, это даже ребенок сразу сообразит. Горизонтальное расположение тела — вроде бы тоже очевидный отличительный признак, но для подобного вывода нужно было хотя бы в справочник залезть: а вдруг на Пенелопе скотины — не единственные существа с такой осью?
Вот на Земле, скажем, противоположная ситуация: человек, жираф, морской конек — а много ли еще вы назовете животных, сориентированных в пространстве вертикально? Стоящие на задних лапках пудели и сурикаты не в счет.
Здешние боги, отвечающие за разнообразие видов, вообще фантазией не отличались. Вся растительность Пенелопы — серо-бурая водоросль, обитающая и на море, и на суше. Тончайшие и длиннющие нитеобразные листья, растущие пучками прямо из корневища, устилали поверхность планеты практически полностью, сплетаясь в единый замысловатый ковер. Планета-то и именем своим этому обязана: помните, Пенелопа в ожидании Одиссея всё чего-то ткала? Ну вот и перестаралась.
Там, где благоприятных факторов хватало, а места было недостаточно, растение начинало развиваться в вертикальной плоскости: ковер вспучивался, бугрился, покрывался столбообразными «наростами» высотой до нескольких метров — и появлялся лес. В зависимости от почвы, рельефа, освещенности, влажности и возраста листья водоросли приобретали разные качества: ковер мог обладать свойствами густой травы, утоптанной тропинки, жесткого кустарника, песка, болота, снежного сугроба и так далее. Но более всего он напоминал мелкую сеть или паутину. До сих пор время от времени кто-нибудь из нас застревал так, что без посторонней помощи и не выпутаться. Зато и с фотосинтезом у водоросли все было в порядке, и в пищу она годилась — можно было приготовить блюдо типа тушеного шпината или использовать в овощном салате, и матрасы мы сеном набивали —
Так и повелось: все, что ниже колена, мы называли травой или паутинкой, а заросли приличной высоты, с многочисленными «стволами» и «кронами», аллеями, галереями, завалами, — лесом или паутиной.
— Подлетаем! — обернулся к нам пилот.
— Погодите! — встрепенулся я. — Вы говорили, что этот ваш… свидетель… ну, он издалека видел нападение. Откуда именно?
— Вот с этого холма.
— Мы можем опуститься на холм?
— Нежелательно! Еще один взлет тучу горючки сожрет, а пешком вам до места далековато будет.
— А надо! — я миролюбиво улыбнулся. — Очень-очень надо! Можете даже не садиться, просто зависните в паре метров.
Пилот чертыхнулся, но недовольство никак не отразилось на его профессиональных способностях: завис он не в паре метров, а буквально у поверхности. Воспользовавшись такой щедростью, я все же выпрыгнул наружу, огляделся. Далеко-о-о-о сзади на горизонте мерещилось нечто темное — комплекс, конечно же. Между ним и холмом, на котором я стоял, — десять километров дикой природы: ни дорог, ни построек, сплошные рощицы да ложбинки.
— Куда ж ты шла-то, девонька моя? — прошептал я себе под нос и продолжил осмотр.
Пройдя у подножия холма слева, ребенок попадал на свободное от зарослей пространство — так сказать, луг стометрового диаметра. Ребенок почти пересек луг, когда его сверху заметил… кстати, что свидетель делал на холме? Ага, вон мачта-ячейка. Стало быть, свидетель тут связь налаживал. Итак, свидетель видит сверху идущую вдаль девочку. Куда? Куда она идет? Наверное, свидетель недоумевает так же, как и я сейчас, и задает себе точно такой же вопрос. Прямо по курсу — опушка леса, дальше — непролазные заросли. Что могло там понадобиться шестилетней девчушке??? Что заставило пройти десяток километров бездорожья? Додумать свидетель не успевает, потому как в этот момент на ребенка набрасываются скотины.
Стоп! Как именно набрасываются? Откуда — спереди, из зарослей? Нет, даже отсюда я вижу деформированную паутинку слева и справа от места нападения. Взяли в клещи и атаковали с двух… нет, с трех сторон — одна из скотин зашла со спины. Скорость атаки бешеная — «трава» взрыта, вспахана, содрана до грунта в месте старта каждой твари, прыжки — многометровые. Один миг — и вот они! Проскочив добрую половину луга, скотины… Скотины делают что?
Что про это говорит свидетель? А свидетель — мужик! Настоящий. Поняв, что с такого расстояния он нападающих пристрелить не сможет, свидетель мчится вниз по склону. Лавирует между «деревьями», ныряет в сросшуюся «кронами» аллею, на несколько секунд теряя из виду место происшествия. Когда он выбирается на открытое пространство — луг уже пуст. Совершенно. Нет ни девочки, ни животных.
Я оценил склон холма. Ну, наверное, все-таки не несколько секунд, а побольше минуты — даже если лететь строго по прямой, наплевав на мешающую растительность. Итак — что можно успеть за минуту? Растерзать и проглотить без остатка? Сцапать и утащить в заросли? Свидетель, хоть и настоящий мужик — но мужик впечатлительный, с богатым воображением. Он уверен в первом и потому в состоянии шока, и потому ему что-то там вкололи медики.
Я склоняюсь ко второму. И на то есть несколько весьма серьезных причин.