Скорпион
Шрифт:
— Мне надо подумать, — говорю я. — Имею я право на это. Не так ли?
— Разумеется, подумайте.
Я прекращаю переговоры по телефону и чувствую на губах кровь — запах крови напоминает мне океанский бриз.
Когда-то я мечтал купить райский островок в океане и там жить. Жить вместе со своими детьми — с выросшей дочерью и маленьким сыном. Мы бы гуляли по острову и сбивали кокосы на головы папуасам.
Но боюсь у меня сейчас очень серьезные проблемы. Те, кто решил облагоденствовать мой народ рождественским Чудом, переступили невидимый рубеж, а, следовательно,
— Мне надо подумать, — сказал я.
Мои враги не понимают: они подписали себе смертный приговор. Теперь их никто и ничто не спасет. Винтовка с оптическим лазерным прицелом — самое действенное средство против подобных уродов.
Почему они пошли на это? Думаю, им есть что терять. Они теряют огромную колонию, все ещё щедрую природными ресурсами. Они хотят за бесценок скупить колоссальные пространства с нищим рабским народцем, маня его искрящимся рождественским фейерверком. Они уверены, что большинство из нас, как дети, верят в новогоднее чудо и мечтают, проснувшись по утру, босиком бежать к елке и там, под ватой с цветными пятнышками конфетти сыскать подарок от Деда Мороза.
Я же не верю в подобные чудеса. В нашем мире есть семь чудес света, все остальное — ложь.
Сейчас для меня весь смысл жизни сфокусировался в мертвом пластмассовом куске телефона. Я знаю скоро он оживет веселенькой песенкой: фьюить-фьюить. В этом заинтересованы все стороны: мне нужны дочь и сын, им — дискетка. Мне нужны миры, похожие на меня, им — власть над всем миром. Одного они не понимают, что этого невозможно добиться без души, свободной и вечной.
— Фьюить-фьюить!
Я вижу человека, он похож на меня. Человек тянет руку к телефону:
— Да?
— Итак, вы подумали, Алекс?
— Да.
— Вы согласны на наши условия.
— Да.
— Прекрасно, — говорят мне. — Называйте любую точку в городе.
В подобных экстремальных положениях мой мозг обрабатывает информацию, пожалуй, лучше и быстрее, чем ПК — персональный компьютер.
Мои враги допустили просчет, решив поиграть в великодушие. Или у них были свои виды на меня? Не знаю, но пока они ждали ответа на свой вопрос, я молниеносно «обсчитал» всю ситуацию и назвал место встречи: площадка перед входом ЦПКиО имени М. Горького.
… На асфальтовой площади мела поземка, ветер был жестким, будто из жести. Парк не работал и его центральная арка мутнела в метели, похожая на помпезное видение из прошлого. Темнели бойницы касс, удобных для видения ближнего боя.
Погода была удачной для того, чтобы выйти живым из акции. Мой внедорожник находился под защитой казенного малоэтажного здания и я, сидя в машине, внимательно отслеживал обстановку, стараясь предугадать действия врага, которые давали всяческие гарантии в отношении моих детей. Более того были готовы оплатить мой скромный труд все тем же миллионом долларов.
Услышав об этом, я посмеялся про себя: зачем платить такую сумму, если её можно не платить. Стоимость моей жизни — одна у.е. (условная единица)
Мотор джипа работал на холостых оборотах, печка дышала теплом, на сидение под рукой покоился «Стечкин», готовый к боевым действиям. Шквалистый ветер рвал снежную пелену. В её прорехах замечались автомобили, скользящие по мерзлому Крымскому мосту.
Наконец вижу: из механизированного потока на площадку медленно выруливает «Мерседес» и два боевых джипа с проблесковыми «маячками». Затем, выполняя предварительную договоренность, лимузин останавливается в центре площадки.
Странное дело, я не чувствую опасности. Почему? Такое впечатление, что нахожусь под надежной защитой. Защитой кого? Мобильный телефончик оживает: фьюить-фьюить. В трубке плещется насмешливый голос госпожи Литвяк:
— Алекс, мы на точке.
— Точка, точка, запятая — вышла рожица кривая, — говорю я и передергиваю рычаг скорости передач.
Дальнейшие события развиваются банально, как в плохом фильме о трудовых буднях Службы безопасности.
Когда мы, я и госпожа Литвяк со своим специалистом-хакером сидели в джипе и вели наши «торги», неожиданно раздался мощный танковый гул и в одно мгновение вся площадка перекрывается… снегоуборочными громоздкими машинами.
— Сука! — визжит Катенька, вникая в суть происходящего. — Мы твоих выродков…
— Поздно, — спокойно отвечаю я. — Ваши не пляшут, мадам, — понимая, что так глобально и просто могут работать только мои бывшие коллеги. А увидев генерала Старкова, выбирающего из казенного авто в метель, нервно улыбаюсь: сукин сын, похоже, он задействовал меня во всей этой истории, как рыбак живца.
— Прости, — ответил на мои возмущения. — Так надо было, Алекс.
— А Сандро почему подставили?
— На войне как на войне, — развел руками. — Ты нам помог, Саша, спасибо.
— А как заводик?
— Все под нашим контролем.
— А на хрена он нужен, — и уточняю, — был? Этим, — киваю в сторону «Мерседеса» и двух джипов, вокруг которых происходит необходимая оперативная работа, — экспериментаторам?
— Это надо спросить у них, — усмехается генерал. — Может, хотели Царя-батюшку провести, мол, деньжат в державе, куры не клюют. А может какая-то международная афера? Мало им нашей страны… Ничего, разберемся.
Я признаюсь, думал: Контора уже не работает, хорошо, что ошибся в своих домыслах. И задаю очередной вопрос: надеюсь, теперь-то можно будет интернационального афериста Чабчало вздернуть за ребро. Увы, сознается чин СБ, запрокидывая лицо к пасмурному небу, он пока слишком высоко летает, но охота на эту пакостную дичь ведется.
— Что-то давно я не охотился на дичь, — говорю я.
— Саша, эта дичь всей дичи дичь, — снова усмехается Старков. — Трудная будет охота.
— А мы не выбираем легких путей, — отвечаю, — во время такой охоты.