Скорость
Шрифт:
Лэнни не упомянул об этом. Но Лэнни приехал на автостоянку у таверны (Билли как раз обнаружил вторую записку на лобовом стекле «Эксплорера»), когда тело Уинслоу только-только обнаружили. И в управление шерифа наверняка передали еще далеко не все подробности.
Само собой, Билли вспомнил и записку, которую приклеили к передней панели его холодильника семнадцатью часами раньше. Ту самую, что он спрятал в книге «В наше время». Записка предупреждала его: «Мой компаньон придет к тебе в 11:00. Подожди его на
Память услужливо подсказала две последние строки записки, которые тогда ставили его в тупик, а вот теперь он, кажется, начал соображать, что к чему:
«Ты вроде бы такой злой. Разве я не протянул тебе руку дружбы?Да, протянул».
Даже после первого прочтения он решил, что это насмешка. Теперь это ощущение только усилилось. Да, над ним откровенно смеялись, предлагая признать, что для игр такого уровня он еще не дорос.
А где-то в его доме ждала отрезанная кисть, и рано или поздно полиция обязательно ее найдет.
Глава 59
Мужчина и женщина, дальнобойщик с подругой, оба в джинсах, футболках и бейсболках (у него с надписью «ПИТЕРБИЛТ», у нее — «ДОРОЖНАЯ КОРОЛЕВА») вышли из ресторана. Мужчина зубочисткой выковыривал остатки пищи, женщина зевнула, потянулась.
Сидя за рулем «Эксплорера», Билли смотрел на кисти женщины, думая, какие же они маленькие, как легко спрятать одну из них.
На чердаке. Под половой доской. За котлом. У дальней стенки стенного шкафа. Под любым крыльцом, что передним, что задним. Может, и в гараже, в одном из ящиков, благо их хватало. То ли в банке с формальдегидом, то ли без нее.
Если кисть одной жертвы спрятали в его доме или на участке, почему не оставить там что-нибудь от второй? Что выродок отрезал у рыжеволосой и куда это положил?
У Билли возникло желание немедленно поехать домой, обыскать дом снизу доверху. Но чтобы найти эти ужасы, ему наверняка потребовался бы и остаток ночи, и часть утра.
А если бы не нашел, продолжил поиски до второй половины дня? Наверняка продолжил бы.
Раз начав, он бы не остановился, одержимый желанием отыскать эти жуткие сувениры.
Его наручные часы показывали 1:26. До полуночи четверга оставалось чуть больше двадцати двух часов.
«Мое последнее убийство: в полночь четверга».
Уже столько часов Билли функционировал на кофеине и шоколаде, «Анацине» и «Викодине». Если бы он провел день в поисках частей тела жертв, если бы к сумеркам не идентифицировал выродка и хоть немного не отдохнул, он измотался бы что душой, что телом и не смог бы надежно охранять Барбару.
Короче, не мог он тратить время на поиски кисти Гизель Уинслоу.
А кроме того, читая статью второй раз, он вспомнил кое-что еще, помимо записки на передней панели холодильника. Манекен с шестью кистями.
Две кисти, которыми оканчивались руки, держали воткнутые
Две кисти, заменившие стопы, держали железный штырь, которым манекен трахал себя.
Третья пара кистей, взятая, как и вторая, у какого-то другого манекена, торчала из грудей. Так что манекен чем-то напоминал индуистскую богиню Кали.
Хотя у других манекенов число кистей не превышало положенного человеку, этот, с шестью кистями, предполагал, что женская кисть для Зиллиса — фетиш.
На фотографиях, которые украшали обложки порнокассет, женские руки присутствовали практически всегда. Или в наручниках, или крепко связанные веревкой, или в кожаных перчатках.
Тот факт, что Гизель Уинслоу отрезали кисть, говорил о многом, возможно, доказывал вину Зиллиса.
Билли, конечно, притягивал факты за уши. У него не было оснований набросить петлю на шею Стива Зиллиса.
«Разве я не протянул тебе руку дружбы? Да, протянул».
Грубый, подростковый юмор. Билли буквально увидел, как Стив Зиллис, ухмыляясь, произносит эти слова. Насмешливым, хорошо поставленным барменским голосом.
Внезапно он вспомнил, какое активное участие в его выступлениях за стойкой бара принимали руки. Они у него были необычайно проворные. Он жонглировал оливками, и не только. Показывал карточные фокусы. Монетка «прогуливалась» у него между костяшками пальцев, а потом могла исчезнуть.
Но все это не помогало Билли покрепче завязать петлю.
Время приближалось к двум утра. Если он намерен встретиться с Зиллисом, сделать это следовало под покровом темноты.
Медицинскому клею на ранках досталось. «Заплатки» треснули по краям, обтрепались.
Билли открыл тюбик и поверх первого слоя наложил новый.
Если уж он и собирался взяться за Зиллиса, то сначала с ним следовало поговорить. Ничего больше. Просто серьезно поговорить.
На случай, если Зиллис и есть выродок, ему придется отвечать на поставленные вопросы под дулом пистолета.
Разумеется, если бы выяснилось, что Зиллис — не убийца, всего лишь изврашенец, он бы Билли не понял. Разозлился бы. Мог подать в суд.
И успокоить его Билли мог только одним способом: напугав. А напугать он его мог, лишь причинив сильную боль, чтобы Зиллис понял, что настроен Билли серьезно, а если Зиллис попытается обратиться в полицию, то ему будет еще хуже.
Прежде чем идти к Зиллису, Билли следовало убедиться, что сам он способен напасть даже на невинного человека и как следует врезать ему, чтобы заставить молчать.
Он сжал и разжал левую руку. Она сжималась и разжималась.
Вот этот выбор делать его не заставляли: он мог причинить боль и запугать невинного человека, а мог и выдержать паузу, подумать, посмотреть, как будут разворачиваться события, и таким образом, возможно, подвергнуть Барбару большей опасности.
«Выбор за тобой».