Скорость убегания
Шрифт:
— Деталь для токарного станка, — ответил Дар.
Слотмаер сдвинул брови:
— Токарный станок? Никогда не слышал!
Лицо Дара расплылось в широчайшей улыбке:
— Инструкция по эксплуатации продается всего лишь за двадцать пять квахеров.
— Двадцать пять?!
Улыбка Дара расползлась еще шире:
— Да, двадцать пять и ни на один квахер меньше.
Хиршмаер смерил пилота гневным взглядом, поморщился и сказал убежденно:
— Ты, Дар, разбойник с большой дороги.
— Не согласен, скорее,
— Пусть будет по-твоему. Лучше скажи, сколько стоят запасные части к лазеру?
Дар вынул отпечатанный прейскурант из кармана и подал Хиршмаеру.
— Пока будете изучать, я взвешу ваш товар, — и он принялся за дело, не обращая внимания на возмущенный шепот.
Самми подошла к Дару и постучала по плечу:
— Дар, а что случилось с их акцентом?
— Что? — Дар оглянулся. — Ах, с акцентом, так ведь они же меня знают как облупленного, да и я их тоже насквозь вижу. Завидев тебя, они притворились для соблюдения этикета. Ломаный язык заменяет на Вольмаре верительные грамоты.
— Ладно-ладно, острослов доморощенный, пусть будет так, — пророкотал голос Хиршмаера. — Мы берем три рубина, десяток аккумуляторов и набор деталей для токарного станка.
— Заметано, — Дар пощелкал клавишами на грависанях и те выдали результат:
— Стоимость выбранных товаров — сорок два тридцать пять.
Дар добавил:
— Общая стоимость трубочного листа — пятьдесят семь и тридцать семь сотых, Хиршмаер. Вы можете выбрать дополнительно товара еще, на тысячу пятьсот два кредита.
— Не надо нам больше ничего, — хмыкнул Слотмаер.
Хиршмаер его поддержал и протянул ладонь.
— Было бы славно получить разницу наличными.
— Можете оставить ее в банке, — предложил Дар. — Для постоянных клиентов Чолли открыл новый вид кредитных услуг.
Хиршмаер помотал головой.
— Слышали, он выплачивает дополнительно какие-то пять процентов квартальных. Да я лучше на эти деньги поиграю в покер с солдатами!
— Но это же очень выгодный вид вклада, — упорствовал Дар. — Ваши проценты плюсуются ежеквартально.
Хиршмаер насупился:
— Плюсуются? Как прикажете понимать!
— Это значит, что в конце каждых трех месяцев ваши проценты складываются с суммой вклада, и уже с новой суммы начисляются проценты в следующем квартале.
— Таким образом, за второй квартал Чолли станет выплачивать процент с суммы в тысячу пятьсот два кредита, которые мы можем положить на свой счет с сегодняшнего числа?
— Правильно. А за третий квартал он выплатит уже с тысячи пятисот семидесяти семи и одной десятых. Значит, за год фактически набежит двадцать один с половиной процента.
— Выплачивая такие проценты, Чолли обанкротится! — рявкнул Слотмаер.
— Нет, чем больше клиентов откроет у него счета, тем большую прибыль получит банк. На каждые вложенные
Слотмаер медленно поднял голову. Глаза его округлились. Он схватил Хиршмаера за набедренную повязку:
— Соглашайся, тупица!
— Ты уверен? — спросил Хиршмаер с сомнением.
— Уверен ли я? Конечно, ведь Чолли тоже получает прибыль. Отличная сделка. Отними от его двадцати трех процентов наши двадцать один с половиной и сразу поймешь, как из воздуха делаются деньги!
Несколько минут Хиршмаер пристально разглядывал что-то под ногами, потом решительно поднял голову и отрывисто сказал:
— Уговорили! Мы открываем счет в заведении Чолли.
— Поставь автограф прямо здесь, — жестом провинциального фокусника Дар вытащил документ и подсунул Хиршмаеру.
Слотмаер вырвал его из рук компаньона и бегло просмотрел, бормоча про себя. Когда бумага вернулась к Хиршмаеру, тот схематично изобразил родовой тотем и поставил жирный крест, взятый в скобки.
Дар засунул договор в щель ксерокса грависаней, машина поурчала и выплюнула копию вместе с приятного формата и колера сберкнижкой.
Коммивояжер удостоверился в правильности записи увековеченного вклада и передал документы Хиршмаеру. Вольмарец свернул их в трубочку, выпрямил плечи и попрощался, снова коверкая язык:
— Прекрасный работа, Дар Мандра. Я будет рад всегда иметь тебя в деле.
— Взаимно, — ответил Дар и взмахнул бутылью. — На посошок?
Пока Дар проверял крепление груза на грависанях и закутывал ящики в брезент, Самми неотступно следила за исчезающими в ночи вольмарцами и наконец спросила:
— А почему их товар называют трубочным листом?
— Да ты присмотрись внимательнее, — посоветовал Дар.
Самми подошла ближе и пощупала один из тюков:
— Ага, понятно. Крошечные трубки.
Дар накрыл тюк углами брезента и пристегнул последнюю застежку.
— Отличного качества сырье. Неплохо поторговали этой ночью.
— Да как можно так говорить! — взорвалась Самми. — Тебе не осталось практически никакой прибыли.
— Почему же? Остаток, как и подсчитал Слотмаер, целых полтора процента, — Дар распрямился. — Совсем неплохо. Чолли был бы рад даже простому отсутствию убытка.
Самми подбоченилась:
— Сначала узнаю, что он профессор, а теперь выясняется, что он к тому же и филантроп!
— Вдобавок еще учитель, — напомнил Дар, — и политик. Чолли хочет одного — научить вольмарцев торговать. Его, как и Шаклера, интересует единая экономическая система, объединяющая вольмарцев с солдатами. Ну и все плюсы, из этого вытекающие, конечно.
— Конечно, — эхом отозвалась Самми. — Я полагаю, что ты в каждом путешествии замечаешь что-нибудь новенькое в культуре вольмарцев.