Скользкий
Шрифт:
– Надеюсь. Но сейчас любого пустяка хватит, чтобы все полыхнуло. Это раньше уродам пальцем погрозишь, по району облаву устроишь и сразу все на задних лапках ходят. А сейчас никто не может себе позволить слабину дать.
– Наши идут, – подал голос Степа.
– Ну слава богу, – облегченно вздохнул лейтенант.
Минуту спустя в караулку зашли три солдата гарнизона и колдун в длинном кожаном плаще.
– Володя, иди Леху смени, – распорядился лейтенант, и молодой парнишка, закинув ремень автомата на плечо, вышел наружу. – Как сходили?
– Нормально. –
Бойцы развесили промокшую верхнюю одежду и, не убирая оружия, сгрудились у раскаленной буржуйки.
– Как там?
– Тихо. В одном месте дыру в колючке заделать придется, но это мелочи. – Колдун уселся на свободный табурет и через шею снял цепь с массивным серебряным амулетом. – Меня больше затишье беспокоит. Не к добру это.
– Вот до чего дошло, – ткнул в меня пальцем лейтенант. – Уже не знаю, вернутся люди из обхода или нет. А обходы четыре раза в сутки устраивать положено.
– Да разогнать этот лепрозорий давно пора. – Колдун взял железную кружку, зачерпнул из стоявшей в углу бочки воды и жадно выпил. – То им дай, это им обеспечь, права не ущеми. Измененные… Твари драные!
– Ты только не начинай, – скривился лейтенант. – Это в Городском совете хорошо сидеть и щеки важно надувать, но ты-то сам все видел. Куда их выселишь?
– За сто первый километр, – буркнул колдун.
– Да они за неделю передохнут! – развернулся к нам лицом проснувшийся санитарный инспектор.
– Пусть дохнут. Нашим легче.
– Легче, кто спорит, – зевнул работник СЭС. – А волчатников куда девать? Они же через раз заразные! А жабов? А амеб? Или может, тогда прямо здесь газовую камеру построить? Чтоб заразу не разносили.
– Хорошо бы, – вздохнул колдун, – но не получится. Общественность не поймет. Вот лет пять назад…
– И пять лет назад не получилось бы, – не согласился с ним санитарный инспектор. – Это ж геноцид. Да весь Форт на уши встанет. Пусть уродов никто терпеть не может, но политика есть политика.
– Так! – опомнился вдруг лейтенант. – Никаких уродов чтоб я больше не слышал! Даже в разговорах между собой. С двадцатого апреля они официально «измененные». А то услышит кто из администрации, замучаемся объяснительные писать.
– Говорят, у уро… тьфу ты, у «измененных» банда своя появилась, – упершись руками в стол, я покачался на табурете.
– Банд у них всегда хватало. – Лейтенант поднял с пола закопченный чайник и вручил его вернувшемуся с улицы Лехе. – Только раньше они своих трясли, а теперь и в город нос совать пытаются.
– Недавно еще отряд самообороны при администрации организовали. – Колдун взял из пачки папиросу и, щелкнув по ней пальцем, раскурил. – Это все несерьезно. Вот кто создает проблемы, так это «Черный январь».
– Это который «Свободу измененным»? – догадался я.
– Они, бомбисты хреновы. Весь район на уши поставили.
– Узнать бы кто их подогревает, – мечтательно
– Взрывчаткой подогревают?
– Взрывчаткой, деньгами, инструкторов, наверняка, засылали. Пепельницу возьми, – укоризненно посмотрел лейтенант на колдуна, который после нескольких затяжек, затушил папиросу о столешницу. – Правильно бомбу установить – это уметь надо.
– Я вот думаю, это вовсе не уроды взрывы устраивают, – проигнорировав распоряжение лейтенанта насчет «измененных», предположил санитарный инспектор.
– Будь, Гоша, ты моим подчиненным, сейчас бы по периметру побежал на время, – рыкнул на него лейтенант.
– А что такое?
– А то такое! О чем я минуту назад говорил?
– А!
– Бэ.
– Местные идут, – положил Степан руку на пулемет. – Четверо. Ромб и охранники.
Гревшиеся у буржуйки солдаты сняли с нее чайник и разбежались к бойницам. Колдун намотал на кулак цепь с серебряным амулетом.
– Ромб – это кто? – поднялся я с табуретки.
– Один из местных заправил. – Лейтенант снял со спинки стула автомат и положил его себе на колени. – Мы все вопросы через него решаем.
– Понятно. – Я открыл дверь и вышел наружу.
– Далеко от блокпоста не отходи, мало ли что, – уже в спину посоветовал мне лейтенант.
Да я, собственно, и не собирался. Чего я там не видел? Длинных бетонных и шлакоблочных бараков с узенькими оконцами? Свалок мусора, с которых отходы вывозят, хорошо если два раза в год? Или язв, гнойников и увечий, щедро раздаренных Приграничьем обитателям Гетто? Нет, этого я действительно не видел, но оно мне и не надо.
Представители местной администрации уже дожидались меня на вытоптанном пятачке земли метрах в тридцати от блокпоста. Прямо перед проволокой, которую натянули меж вбитыми в землю колышками. На проволоке по ветру трепетали красные лоскуты. Ясно и без слов: дальше хода нет, стреляем без предупреждения.
Гадать, кто из них Ромб, не пришлось: морда у стоявшего впереди урода из-за неестественно выпирающих скул формой действительно напоминала вытянутый по вертикали ромб. Глаза навыкате, кожа в лиловых пятнах, а в остальном – человек как человек.
Не то, что его охранники. Этих даже после пол-литра водки с нормальными людьми не спутаешь. Два одетых в одинаковые спортивные куртки, штаны с красными лампасами и кроссовки с обрезанными носками телохранителя настороженно морщили носы, постоянно сжимая и разжимая кулаки. Длинные желтые когти на толстых пальцах рук и ног производили весьма устрашающее впечатление. Волчатники. Бедолаги, которые, заразившись, не смогли стать полноценными оборотнями и застряли в этом гротескном состоянии получеловека-полуволка. Самые настоящие уроды. Массивные челюсти далеко выдвинуты вперед, из-под растянутых в вечной улыбке губ выглядывали крупные неровные зубы. Длинная щетина больше напоминала мех, а желтые глаза зыркали по сторонам из-под полуприкрытых век.