Сколько стоит небо
Шрифт:
Посреди дальней комнаты, где находилась лаборатория Гинко, и вправду стоял дракон. Тот самый, изумрудно-нефритовый, которого я видел в лесу. Он вытянул узкую мордочку к протянутой ладони Ги, сидевшего на краю печки и подобравшего ноги под себя. Что интересно, целитель не выглядел испуганным или удивлённым. Его взгляд был скорее заинтересованно-любопытным, немного озадаченным. Стоило дракончику заметить меня, как я тут же был сбит с ног и обслюнявлен длинным змеиным языком.
– Так это - твой дракон?
– немного разочарованно произнёс Гинконариэлл.
– Ни малейшего понятия, кто тут чей, - пробормотал я, выползая
– А сразу почему никому не сказал? И как ты его нашёл, а? Ты поэтому на охоту хотел поехать - почувствовал Зов? Или как там это у Всадников называется?
– начал засыпать меня вопросами Ги, но от дверей послышался голос Орсавьеля:
– Мне тут сказали, что у вас дра...
– брат переступил порог комнаты и на секунду замер, -...кон.
Мы с Ги переглянулись и глупо захихикали. Видимо, Маираэль всё-таки побежал разносить панику по деревне.
– А я уж думал, что это Маир так неудачно шутит!
– озадаченно почесал затылок Орсавьель.
– А чем вам не нравятся драконы?
– пискнул Ашерра, уже успевший превратиться обратно.
Просто - р-раз!
– и на полу сидит уже не молодой дракончик, а восьмилетний мальчишка с тёмными волосами и лукавыми зелёными глазами. Сидит и недовольно смотрит на дядю-эльфа, хлопающего глазами у порога.
– Обратно можешь?
– соскочил с печки Гинко и сразу начал приставать к Ашерре.
– Неа, - замотал головой мальчик.
– У меня обращаться получается случайно. Мама говорила, что для моего возраста такое спон-тан-но-е, - он с трудом выговорил это слово, - превращение вполне нормальное явление.
Кое-как, на пару, нам с Ашеррой удалось объяснить, как вообще получилось, что он - мой дракон. Мальчик быстро протараторил драконью легенду о том, что некоторые крылатые ящеры появляются на свет только с половиной души, а вторая попадает в тело разумного двуногого существа, которое пригвождено к земле и страдает из-за невозможности подняться в небо - драконья часть его души требует своего. Иные не выдерживают и оканчивают жизнь самоубийством. Но те, кто поистине сильны духом, а значит имеют полное право подняться в небо, рано или поздно встречаются со своим драконом. После какого-то момента и дракону, и его Всаднику начинают сниться сны, где они видят фрагменты жизни друг друга.
– Мама говорила, что это своего рода испытание. Что дракон без Всадника не может надолго обращаться, а Всадник без дракона - взлететь в небо. А ещё она говорила, что нынешние, одомашненные драконы, не умеют превращаться в людей. Поэтому Всадникам перестали сниться сны, и своего дракона они находят интуитивно, но заметно позже и с большей вероятностью ошибки.
– Ашерра смешно сморщил нос и нахмурился, что-то вспоминая.
– А папа говорил, что люди неправильно поступают, запрещаю будущим Всадникам летать до того момента, как они находят своего дракона. Чувство полёта помогает быстрее проснуться крылатой душе, вот!
А ведь верно! Когда мне стали сниться те странные сны, где я был вроде и я, но совсем не я? Именно после того, как я поднялся в небо на Аршарес. Кстати, не помешает расспросить Ашерру про тот мой первый сон - от кого он тогда бежал?
Тем же вечером, устроившись на своей кровати у окна, я сидел и задумчиво глядел на улицу. Мои размышления были прерваны самым наглым образом. Ашерра уселся на мои ноги, завладел моей
– Всё, всё, сдаюсь!
– захохотал я, когда заметил, что дракон подумывает над тем, как бы поудобнее усесться на меня верхом, чтобы я уж точно никуда не сбежал.
Гордо задрав подбородок, Ашерра отпустил мои руки и устроился рядом.
– Ты лучше мне вот что скажи.
– Мальчик серьёзно на меня посмотрел, готовый слушать.
– Когда мне первый сон снился про тебя, у меня после него имя в голове возникло. Аша. Что бы это могло значить?
– Это значит, что ты - точно мой!
– оскалился дракон, больно ткнув меня пальцем в грудь.
– У каждого дракона есть два имени. То, которое он получает при рождении, - тайное и сокровенное, о нём знают лишь самые близкие; и то, которое дракон выбирает себе сам, - общее, по нему его называют остальные. Моё настоящее имя - Аша. И раз ты его знаешь, то ошибки тут никак уж не может получиться.
– Аша, - прикрыв глаза, улыбнулся я.
– Ashar. Тайна, да?
– Угу, - немного погодя ответил мой дракон.
– Я родился в самый разгар охоты на драконов, поэтому меня так и назвали. А откуда ты знаешь наш язык?
– Друг научил. Постой, в самый разгар охоты на драконов? Но ведь это... почти четыреста лет назад?!
– Мне триста пятьдесят один год!
– тоном, не предполагающим шуток, произнёс Ашерра.
С ума сойти! Мой дракон почти в двадцать пять раз меня старше! Но отчего-то я не стал ужасаться этому факту или переживать из-за него. Меня пропёрло на истеричное хихиканье, которое Аша почему-то принял на свой счёт. И очень сильно ткнул меня пальцем под рёбра. Ауч! Это, видимо, месть за мои такие выходки. Никогда бы не подумал, что это так больно и неприятно. Больше не буду так делать, честно-честно! И хихикать над драконами тоже не буду, ибо чревато.
– То-то же, - самодовольно кивнул мальчик - а такой ли уж мальчик?
– и завозился у меня под боком, устраиваясь удобнее.
– А знаешь, моё имя тоже имеет перевод. Со Старшего наречья Лираэриталь - Серебряное Крыло.
– Кра-а-асиво-о, - протяжно зевнул Ашерра, устаивая свою голову на моём плече.
– Ты здесь, что ли, собираешься ночевать?
– поинтересовался я у него.
– Ага! Я теперь всегда с тобой буду, - в подтверждение своих слов он вцепился в меня руками, закинул поперёк моего живота ногу и напрягся, готовый выдержать нешуточный бой, чтобы остаться здесь, рядом.
– Ну куда я могу деться, а?
– засмеялся я, но всё-таки задумался.
Вспомнился мёртвый лес и страшный хохот за спиной. Снежная пустыня и ощущение того, что в ней меня уж точно не найдут. Сколько всего он успел пережить за свои триста пятьдесят лет? Остались ли живы его родители или он их, как и я, потерял? Я ведь тоже, когда подружился с Тиссаром, всюду ходил за ним хвостиком и боялся, что он пропадёт, исчезнет из моей жизни. И я снова останусь абсолютно один.