Сколько стоит любовь?
Шрифт:
– Сегодня моя очередь вести игру. Подозрительность растаяла. Его губы чуть дернулись.
– То есть это такой танец, где вся власть принадлежит тебе?
– Совершенно верно, – выдохнула она, стягивая с него фрак. Помогла ему высвободить руки из рукавов и занялась галстуком.
Развязав узел, она дернула за концы, чтобы притянуть к себе его голову. Поцеловать его, лаская губами и языком, жадно и бесстыдно. Но едва он попытался обнять ее и осыпать поцелуями, она отстранилась и погрозила пальчиком:
– Нет-нет. Никаких прикосновений. Пока я не дам разрешения.
Он
Все это будет принадлежать ей. Леди Каверстоун и ее сестрам остается просить милостыню.
Диллон медленно втянул в себя воздух, ощутил, как желание тугой спиралью свернулось в животе, едва он увидел в ее лице жажду обладания, которой не замечал раньше. Неужели… это может означать только одно…
Он осторожно потянулся к ней, намереваясь привлечь ее к груди и проверить, верны ли его предположения.
– Нет! – заупрямилась она, ударив его по рукам, и стянула его сорочку на плечи, так что он оказался в плену. – Стой спокойно.
Они говорили шепотом, хотя соседняя комната была пуста. Сдерживая нетерпение, она приняла на себя роль, обычно принадлежавшую ему, он не привык подчиняться и ждал, пока она освободит его руки. Но вместо этого она распластала ладони по его груди, стала властно ласкать, припала губами к разгоряченной коже и принялась покусывать. Потом ее язык обвел плоский сосок, и он задохнулся, нагнул голову и попытался поцеловать ее.
Но она ловко увернулась и приказала:
– Не шевелись.
Невозможно. По крайней мере одной частью его тела она не могла командовать. Вздыбленная плоть уже натягивала ширинку, и Прис это видела. Диллон скрипнул зубами.
– Прис…
Она рассмеялась, тихо, чувственно, и снова лизнула сосок.
– Подожди.
Стиснув зубы, Диллон вздохнул и с мученическим видом уставился в потолок. Услышал тихий шорох: это халат сполз на пол. Она принялась снимать сорочку.
Он смотрел, в груди все рвалось, а воздуха не хватало. До сих пор он видел ее обнаженной только в постели или окутанной мраком Теперь же…
Одетая в соблазнительные переливы лунного сияния, света свечей, она стала богиней, о которой он мечтал. Языческой, необузданной, неукрощенной. Черные локоны рассыпались по плечам. Шелковистые завитки обрамляли нежные вершинки грудей. Длинные стройные ноги, тонкая талия, полупрозрачная кожа, несомненно, принадлежали божеству.
Она подошла к нему, нежно улыбаясь, сверкая изумрудными глазами, и что-то в нем дрогнуло. Разбилось. Она оказалась совсем близко, коснулась грудями его груди, и он пропал…
Затерялся в созданном ею чуде, олицетворении давней мечты. Она потерлась об него, гибкая, тонкая, без стыда обещая все, но все еще не спеша сдержать обещание.
Он сумел высвободить руки из путаницы рукавов, едва осмеливаясь дышать, пока она расстегивала пуговицы ширинки, а потом присела на корточки и стянула брюки.
По ее указаниям он помог ей скинуть туфли
Диллон судорожно вздохнул. Он не мог думать связно, особенно когда она была в таком настроении. Но понял, что она задумала. Вместо обычной одинокой свечи на тумбочке у постели стоял ветвистый канделябр, ярко освещавший кровать. И Прис, все еще сидевшую у его ног. Наконец она медленно подняла глаза. Позволила взгляду скользить по его телу снизу вверх. От колен к бедрам, мимо жаждущей плоти…
На какой-то момент она удерживала его взгляд, после чего, улыбнувшись, встала на колени и провела ладонями по его бедрам.
Он едва не проглотил язык, когда она обхватила обеими руками его истомившийся жезл. Едва не потерял разум, когда она придвинулась ближе и лизнула. Содрогнулся, когда она провела языком по набухшей вене и снова лизнула самый кончик. Взяла его в рот, стала осторожно сосать, вобрала его глубже… Он закрыл глаза и ощутил, как его мир покачнулся.
Ее приказы больше не имели силы над его телом. Пока она бесстыдно и свободно ублажала его, никакая сила на земле не могла удержать его от радости запутаться пальцами в ее шелковистой гриве. Она стала сосать энергичнее, и его пальцы свело судорогой. Теперь он изо всех сил сдерживался, чтобы не вонзиться в ее жаркий, влажный, голодный рот.
Ее руки обняли его бедра, погладили ягодицы, напряглись, снова расслабились, а губы и язык продолжали играть с его плотью…
– Прис! – простонал Диллон, почти теряя сознание. – Довольно!
Он не знал, радоваться или огорчаться, когда она послушалась и, тяжело дыша, воззрилась на него с явно расчетливым видом.
И прежде чем успела вернуться к прежнему занятию, он потянулся к ней. К его облегчению, она позволила ему поднять ее на ноги, но тут же уперлась руками в его грудь.
– Нет, – решительно объявила она. – Недостаточно.
Он недоуменно нахмурился.
Она надменно посмотрела на него. Всевластная богиня!
– Сколько ты готов дать? Чем пожертвовать?
Он безжалостно сжал ее плечи, дыша так же часто и неровно, как и она. Жар, шедший от него, манил ее, затягивал. Но пока он не заплатит сполна, она не даст ему желаемого утоления.
– Сколько… сколько ты хочешь? – выдавил он наконец. Правильный вопрос.
Она напряженно улыбнулась, погладила его голую грудь.
– Ложись на спину посреди кровати.
Он поколебался, но сделал так, как сказала она: лег, вытянув руки по бокам, слегка раздвинув ноги.
Она тоже забралась на постель и встала на колени между его ногами. Помедлила, чтобы полюбоваться зрелищем, потом сжала его щиколотки. Руки скользнули вверх, а сама Прис легла на него, обхватила ногами талию, поймала его руку, подняла над головой и спутала шелковым шарфом, привязанным к изголовью.
Он повернул голову и, не веря собственным глазам, наблюдал, как она берет его в плен. Не успел он опомниться, как она проделала то же самое со второй рукой, оставив его, по крайней мере теоретически, совершенно беспомощным. Ее рабом. Довольная результатом, она легла ему на грудь.