Сколько стоит любовь?

Лоуренс Стефани

– Кромарти пользуется конюшней Фиггса, как раз рядом с ипподромом.

Диллон выдвинул низкий столик и наскоро нарисовал грубую карту Ньюмаркета и окрестностей, ставя крестики в нужных местах. Конюшню Фиггса он обозначил квадратиком.

– Нам нужно перевести Фурию в Хиллгейт-Энд во время тренировки, за день до скачек. Лучше всего это сделать перед рассветом, когда начинается работа в конюшнях. Я слышал, что Кром даже ночует там? – спросил Диллон.

– Да, он и ночной сторож Фиггса, – кивнул Рас.

– Последнего можно легко отвлечь,

но с Кромом мы не должны иметь ничего общего, иначе он что-то заподозрит. Обе кобылки совершенно одинаковы, так что, если мы сможем поменять их местами, не возбудив подозрений Крома, он вряд ли что-то заметит. Кроме Фурии, Кромарти выставляет на утренние скачки еще трех лошадей, ему и его сообщникам будет не до таких мелочей. Главное, чтобы они были уверены: перед ними двойник Фурии.

– Согласен, – кивнул Рас.

– Итак, решено: Фурия будет участвовать в забеге.

– Добрый вечер, генерал, – кивнул Деймон отцу Диллона, входя в кабинет. После ужина Диллон с отцом удалились в комнату, где привыкли проводить почти все время.

Отметив жесткий взгляд голубых глаз Деймона и грохот захлопнувшейся двери, Диллон не удивился, когда тот прорычал:

– Что же до тебя, злосчастное отродье, не понимаю, какого черта ты затеял?

Давно зная, что Деймон только лает, но не кусается и сейчас его крики вызваны исключительно тревогой за него, Диллон только усмехнулся, поднял брови и спокойно ответил:

– Делаю все возможное для скакового братства. Бесстрастный тон немного охладил Деймона. Он недоуменно моргнул, нахмурился, выхватил стул из-за письменного стола и уселся на него верхом. Диллон с отцом, сидевшие в креслах у очага, молча переглянулись.

– Объясни, – потребовал Деймон и, повернувшись к генералу, осведомился: – Он и вам ничего не сказал, верно?

– Диллон как раз собирался все рассказать, – невозмутимо ответил улыбающийся генерал. – Продолжай, мальчик мой.

Диллон не собирался делать ничего подобного: будь его воля, он защитил бы отца от всех возможных неприятностей. Но он всегда ценил неизменную поддержку и непоколебимую веру отца в сына.

– Итак, что ты слышал?

Отставив бокал с портвейном, Диллон поднялся и налил еще один, для Деймона.

Тот, все еще хмурясь, наблюдал за родственником.

– Сегодня днем Рас Даллинг просил Флик отпустить его на несколько дней. Кстати говоря, она рвется целовать твои ноги за то, что привел его к ней. Он поразительно тонко разбирается в лошадях, и она в полном восторге от такого помощника. Но сегодня днем она расстроилась. А Рас тем временем нашел меня и сказал, что должен тренировать настоящую Фурию, потому что у тебя возник некий план насчет двойной подмены. – Глотнув портвейна, Деймон покачал головой. – Я не стал допрашивать Даллинга. В сложившихся обстоятельствах мне показалось более мудрым прийти и допросить тебя.

Диллон улыбнулся, внешне спокойный, но внутренне напряженный, поскольку не знал, чем ему грозят следующие несколько минут.

Он

стал подробно описывать схему мошенничества, придуманную мистером Икс, а также планы возможных действий.

– Итак, если я сделаю так, как диктуют правила, в лучшем случае смогу удалить со сцены Кромарти и его сообщников. Но если мы воспользуемся шансом, который предоставила сама судьба, значит, по всей вероятности, серьезно расстроим замыслы мошенников.

Деймон встревожился не на шутку. Он не удивился, что близнецы с такой готовностью приняли предложение Диллона, так импонировавшее их природному авантюризму. Барнаби тоже была свойственна некоторая бесшабашность. Но он знал о прошлом Диллона и сознавал, что, предлагая подобный план, тот идет на немалый риск.

– Ты сам понимаешь, что стоит на кону, – снова заговорил Диллон, тщательно подбирая слова. – Если мы сможем ударить прямо в центр паутины, обернуть аферу себе на пользу, так, чтобы вместо доверчивой публики пострадали мошенник и его приспешники, эффект будет гораздо больший, чем просто изобличение и арест одного продажного владельца. И какую из двух альтернатив ты предпочел бы выбрать?

Вместо ответа Деймон пробормотал проклятие и долго рассматривал свои сжимавшие бокал пальцы. Потом угрюмо воззрился на Диллона:

– Неприятно признавать, но ты прав и действуешь в нужном направлении. Однако… не воображай, что я запрыгаю от восторга. Генерал, если что-то пойдет не так…

Генерал снисходительно улыбнулся. Диллон и Деймон знали, что, несмотря на некоторую рассеянность, годы не повлияли на остроту его ума. Кроме того, генерал обладал тем, чего у них не было: многолетним опытом, а также пониманием человеческой натуры, что служило Диллону неоценимым подспорьем во всех его предприятиях. И сейчас генерал спокойно кивнул Деймону:

– Если правда о двойной подмене выплывет наружу, Диллону придется очень плохо. Все свидетельства преступления исчезнут, и со стороны все будет выглядеть так, будто все участники этой истории замешаны в дурно пахнувшей афере. Сын, пойми: ты рискуешь своей репутацией, ради восстановления которой трудился более десяти лет. Уверен, что ты этого хочешь?

В голосе генерала не слышалось ни поощрения, ни осуждения.

– На чем же будет основана моя репутация, если я не сделаю того, что должен сделать? – бесстрастно спросил Диллон. – Сделать для блага спорта, которому мы посвятили всю свою жизнь?

Теплая, откровенно одобрительная улыбка разлилась по лицу генерала. Он наклонил голову, после чего взглянул на Деймона и слегка поднял брови.

Деймон выдохнул сквозь стиснутые зубы:

– Да, разумеется, он прав. Но я тоже хочу помочь.

– Боюсь, это не слишком осмотрительно с вашей стороны.

Даже репутация Деймона может быть опорочена.

– Именно. Считайте это дополнительной защитой, – широко улыбнулся Деймон.

Диллон тихонько вздохнул. Спорить с этим человеком? Себе дороже.