Сколько костей!
Шрифт:
Однако мне не довелось проверить мои предположения и отведать здешней трапезы. Когда мы шли вдоль коридора, я заметил в другом его конце, приблизительно в тридцати метрах, сворачивавшего за угол Каспера. Я схватил Шарлотт за локоть и втащил ее внутрь ближайшей комнаты.
– А что здесь? Здесь что? – спросил я монаха, заметно нервничая. – Что это?
В комнате находились четыре человека – двое мужчин и две женщины. Они сидели на подушках и смотрели на меня невозмутимо вопросительно. Одной рукой я держал локоть Шарлотт, а другую сунул под сливовый пиджак и нащупал пальцами рукоятку чешского
– Это еще одна комната, – объяснил монах, стоя в дверях.
– Добро пожаловать, – сказал один из сидевших на подушке мужчин. – Вы новенькие?
И не дожидаясь моего ответа, он, как и трое других, стал хлопать ладонями по своим коленям, монотонно приговаривая нечто вроде: "Аранаранаранаранарананарана", если, конечно, я правильно понял.
– О, продолжим, пожалуйста, – попросил монах, – иначе мы можем опоздать на очищение.
– Нет, приятель, – возразил я, – мы придем раньше времени.
В тот же момент я снял пистолет с предохранителя и сделал шаг в коридор. Каспера не было. Я не сомневался в том, что видел именно его, и мне оставалось уповать лишь на то, что он нас не заметил. Шарлотт бросала на меня удивленно вопросительные взгляды, так как мое поведение казалось ей абсолютно необъяснимым.
– О'кей, – произнес я. – Продолжим.
В присутствии монаха я не мог сказать Шарлотт о Каспере. Мне ничего не оставалось, как следовать за дебильным монахом, ожидая каждую секунду появления убийцы: ощущение довольно необычное. Настоятельно рекомендую вам это испытать.
Мы проходили мимо комнат, одни из которых были пустыми, а в других находились люди в одеждах из сурового полотна или в городских костюмах. Они либо что-то обсуждали, либо читали молитвы, либо пребывали в прострации. Я насчитал двенадцать человек от тридцати до пятидесяти лет, мужчин и женщин, принадлежавших к привилегированным социальным слоям. Большинство из них очень серьезно относились ко всему происходящему вокруг.
Позднее выяснилось, что фасадная часть здания была занята монахами и монахинями, а комнаты внизу – охранниками. Но наш провожатый не повел нас на экскурсию в эту часть здания. Осмотрев комнаты постояльцев, мы направились в боковое крыло здания, где располагались мастерские, в которых трудились монахи и монахини в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет, все бритоголовые и в одеждах из сурового полотна. Они ткали пряжу, пекли хлеб, вращали горшки, обтачивали полудрагоценные камни.
Само собой разумеется, что повсюду стояли курильницы и благовонные палочки, а воздух был пропитан ладаном и миром [11] .
Местом, наиболее насыщенным мистическими запахами, было юго-восточное крыло здания, где располагалась прядильня, где я увидел железную дверь, запертую на замок с перекладиной.
– А что там? – спросил я у монаха, указывая на дверь пальцем.
– Подвал. Прошу вас поторопиться, так как еще два человека ждут вас, чтобы вместе пройти церемонию очищения.
11
Благовонное масло, употребляемое при церковных обрядах.
Мы
Пара состояла из облаченной в норковое манто пышнотелой кумушки, с платиновыми волосами и вызывающим бюстом, без сомнения, накачанным силиконом, и фатоватого молодого человека лет на десять моложе кумушки, белобрысого, с загорелым под ультрафиолетовой лампой лицом, который курил американскую сигарету, вставленную в мундштук "Данхилл".
– Добро пожаловать, Жак и Мириам, – сказала нам другая женщина.
На ней было шафрановое платье с серебряным колье. Она была бритоголовая и с выщипанными бровями, что придавало ей сходство с птицей. Она вручила нам четыре больших пластиковых мешка.
– А теперь, – сказала она, – вы должны раздеться, но сначала я вам объясню, почему это необходимо. Нашей целью является не создание для вас приятной и комфортной атмосферы, а совсем наоборот. Наша цель – унизить вас. В миру, в светской жизни, где материя стала преобладающей, человек переполнен информацией. Здесь, у нас, где вы сейчас находитесь, преобладает Дух, а материя – ничто. Вы не будете получать никакой информации. Человек получает радость не от информации, а от унижения и дисциплины.
– Но, но! – воскликнул молодой фат, с возмущенным видом вынимая изо рта мундштук.
– Тихо! – приказала бритоголовая женщина с птичьими глазами.
Фатоватый тип собрался что-то возразить, но кумушка в норковом манто испепелила его взглядом, и молодой человек ограничился пожатием плеч. Бритоголовая жрица прошла тем временем в глубь комнаты и открыла дверь в смежное помещение, из которого до нас донесся шум и накатила волна теплого воздуха.
В соседнем, очень просторном зале стоял чан длиной десять метров, глубиной пятьдесят сантиметров, наполненный горячей водой. Сквозь поднимавшийся из чана пар я различил около пятнадцати голых людей, которые брызгались, визжали и посылали нам дружеские знаки.
– Давайте раздевайтесь! – приказала нам бритоголовая жрица с гостеприимной улыбкой. – Вы положите свои вещи в пластиковые мешки, которые получите назад при выходе из чистилища.
– Арабанабананабанана, – вопили купальщики.
– Это отвратительно! Я говорил тебе, что это будет омерзительно, – крикнул молодой фат, повернувшись к своей спутнице.
Но она в возбужденном состоянии уже сбросила с себя норковое пальто и юбку и в настоящий момент освобождалась от бюстгальтера, выставляя напоказ свою огромную безупречной формы грудь.
– Каспер в бараке, – выдохнул я на ухо Шарлотт. – Я его заметил, но он нас не видел.
– Ты в этом уверен?
– Раздевайтесь поживее! – скомандовала еще раз жрица с птичьими глазами.
Я разделся, тщательно завернув пистолет в пиджак, и сложил одежду и обувь в пластиковый мешок. Бритоголовая жрица собрала наши мешки, после чего униженная кумушка первой бросилась к чану, испуская торжествующий визг и расталкивая поющих купальщиков плечами и огромным бюстом. Молодой фат бросил на меня через плечо взгляд, свидетельствующий о его моральном падении.