Скиталец
Шрифт:
Во второй половине этот дьерец сумел отличиться в третий раз. Патьи не стерпел такого издевательства и при следующей «встрече» грубо снес противника. Судья ограничился устным внушением. Гуттманн, понимая, что Патьи «подвис» на удаление и через минуту-другую будет наверняка изгнан с поля, решил просто Снять его с игры.
Патьи колебался, выполнять команду тренера или нет. Он подошел к Пушкашу (уже авторитет, однако!), посовещался с ними остался на поле.
С этого момента Гуттманн в «Кишпеште» больше не работал. Он поднялся на трибуну, досмотрел матч, сразу по окончании, не заходя в раздевалку, поехал на вокзал и поездом
Дома Бела написал письмо в лравленив клуба:«….Пушкаш своим поступком уничтожил мой авторитет. В связи с этим не считаю для себя возможным продолжать работу с командой…»
В этой истории есть один изъян. Если исходить из воспоминаний знакомых Гуттманна о его характере и чувстве собственного достоинства, то легенда эта вполне психологически достоверна.
Нестыковка только в факте! У команды из Дьера «Уйпешт» выиграл в том сезоне оба матча (2:1 и 4:0). Но точно известно, что Гуттманн письмо об отставке написал, после чего был обвинен в «предательстве» и неправомерном поступке, за что и получил месячную дисквалификацию. Преемником Белы в клубе стал… отец Ференца Пушкаша. История увольнения получила неприятный поворот, запахло обыкновенной интригой, но в общественном мнении виновником происшедшего остался «самолюбивый» тренер, а не народный футбольный герой.
Надо отдать должное Пушкашу. Он сам публично реабилитировал Гуттманна.
В конце 1948-го сборная Венгрии играла в Софии матч с болгарами в рамках Балканского Кубка. Пушкаша в этой встрече нещадно избивали защитники, а судья все эти нарушения пропускал.
В конце концов Ференц не выдержал и в течение минуты рассчитался сразу с двумя обидчиками. Венгерские функционеры обвинили нападающего в невыдержанности и подрыве авторитета в глазах болельщиков братской социалистической страны (с лета 1948-го в Венгрии уже вовсю командовали коммунисты). Поднялась даже кампания в прессе, и Пушкашу пришлось оправдываться. В покаянной речи он вспомнил и происшествие, приведшее к отставке Гуттманна. Ференц признал, что поступил тогда безответственно, тренер отреагировал единственно возможным образом, а посему вины на Гуттманне никакой нет.
Бела это публичное признание Пушкаша оценил и никогда не произносил о Ференце-человеке ни одного худого слова…
ПОБЕГ?
Можно ли говорить, что Гуттманн бежал от новой коммунистической власти? Безусловно, большая доля правды в таком утверждении имеется. Гуттманн, человек с немалым уже жизненным опытом, не терпящий никакого давления, к происходящему в стране резкому и быстрому укреплению сталинских ставленников на всех командных постах не мог не относиться с опаской. Вмешательство государства в спорт, а значит неминуемое возрастание этого самого давления, по сравнению с которым причуды клубных функционеров покажутся «детским лепетом», его не устраивало.
В течение 1946–1947 гг. Венгрию покинуло немало футболистов. Дьюла Женгеллер обосновался в Италии, в «Роме», клубе, из которого Гуттманну поступило предложение. Бела как раз сидел без работы и на запрос ответил согласием. Граница социалистической Венгрии, однако, уже была на замке. Ему пришлось пустить в ход все свои связи и знакомства и чтобы добиться легального выезда. «Страну процветающей футбольной коррупции», как называл Гуттманн Венгрию, он покинул в 1949-м. Как раз в это время его старинный друг
ИТАЛИЮ СТРОИЛИ ВЕНГРЫ
В Италию, тогдашнюю финансовую Мекку европейского футбола — здесь платили гораздо больше, чем в других странах — Гуттманн ехал с надеждой, что теперь-то он займется исключительно футболом и будет руководить лучшими командами. Репутация у Белы в тренерском мире была стабильно высокой: в Италии его помнили и знали, венгерских тренеров на Апеннинах почитали. Среди этих тренеров было немало знакомых Гуттманна.
Скажем, «Милан» только-только принял Лайош Цейзлер, тоже бывший МТК-шник, последние семь лет работавший в Швеции, в «Норчепинге», и отштамповавший с этой командой пять чемпионств. Цейзлер привез с собой в «Милан» Нильса Лидхольма и Гуннара Нордаля. Тем же летом миланцы подписали и Гуннара Грена (Грен вырос в «Гетеборге» при другом венгерском тренере, Иожефе Наде); перетащив таким образом в Италию знаменитую тройку нападения сборной Швеции Гре-Но-Ли, чемпионов ОИ-48.
Соперником Гуттманна мог бы стать и другой его старый знакомец - Эрнест «Эгри» Эрбштейн, тоже будапештец и товарищ по «Бруклин Уондерерз» конца 20-х годов. Но «Эгри», один из тренеров знаменитого «Торино», погиб в майской авиакатастрофе вместе с командой.
Венгерское влияние имеется и в истории «Интера» (в то время «Амброзианы») — более десятилетия (1926–1936) им руководили АрпадВейс, Йожеф Виолак, Иштван Тот и Дьюла Фельдман. Енё Карой и тот же Виолак успели поработать и в «Ювентусе». Да и в «Лацио» успели отметиться Ференц Мольнар и Теза Керекеш.
Можно проверить историю любого другого итальянского клуба, и у каждого в довоенной биографии будет прослеживаться «венгерский след».
Да зачем искать по другим клубам! В той же «Роме» за время ее выступлений в серии «А» Гуттманн должен был стать шестым по счету венгром у руля команды. Последний, Имре Сенкеи, был уволен в 1948-м и теперь возглавлял «Брешию». Но в 1949-м сменился президент римского клуба — на место Пьетро Бальдаосаре заступил политик Пьер Карл Рестаньо. Можно сказать, что «приглашал один, а принимал другой».
Руководство «Ромы» изобразило неподдельное удивление, когда выяснилось, что у приехавшего из Венгрии тренера нет итальянской тренерской лицензии. Рестаньо осочувствовал Гуттману и назначил на пост тренера любимца римской публики Фульвио Бернардини, доселе никакого опыта, кроме игроцкого, не имевшего.
«Рома» тех лет — аутсайдер; итальянского футбола. Чудом избежав вылетов в ceзоне -1949/50, она выпала в серию «В» в следующем году. Иным был 6ы результат при Гуттманне, остается только гадать.
Летом 1949-го в серии «А» стартовало 20 команд. В 13 из них были итальянские тренеры. В семи — иностранцы: два англичанина — Корвер («Ювентус») и Астли(«Дженоа»), чех Вицпалек («Палермо») и четыре венгра — Цейзлер («Милан»), Племич («Бари»), Беркесси («Про Патриа») и… Бела Гуттманн, которого после странной римской истории тут же пригласили в «Падову». Отсутствие итальянской лицензии падуанцев не смутило, они предложили Гуттманну очень хитрый контракт без подъемных, предусматривав ющий наряду с зарплатой лишь премии за отбор очков у грандов местного футбола — миланских и туринских клубов, а также у «Лацио».