Скиталец

Егор Фомин

Скиталец

– Ты уже уходишь?

– Надо идти.

– Ты знаешь, теперь я стала бояться этих слов: "надо идти". Если услышу их от кого-нибудь, вздрагиваю, как от удара.

***

– Когда я шел, я все думал о тебе, представлял, как приду, тихонько поднимусь по лестнице, подойду. Ты меня заметишь, и даже не обрадуешься,

только немного улыбнешься...

– А я бросилась тебе на шею.

– Да.

– Ты что-то ищешь?

– Одежду.

– Опять уходишь?

– Опять.

– Неужели ты не можешь остаться? Ты же знаешь, здесь у тебя будут все условия, все возможности. И, в конце концов, ты мог бы остаться здесь ради меня!

– Я же уже говорил тебе...

– Что тебе душно в городе?..

– Да...

– Что тебе нечем здесь дышать?..

– Угу...

– Но это же чушь!

– Ага...

– Ну что ты все заладил - "ага" да "ага"!

– Ага...

– Скажи,..

– Что?

– Там, в дороге, у тебя ведь есть другие женщины?

– Да... ты ревнуешь?

– Нет. Не к ним.

– А к кому?

– К дороге.

– Извини...

– Возвращайся...

***

– Эй! Красавица! Нет ли у вас воды, напиться?

– А шо же вам в колодце?!. Ой! Це ж ты!

Любый ты мой! То така радость, така радость! Ай! А чого же ты не упредил, за то, шо приходишь? А у меня же все не прибрано! Ой! Ты же, наверное, йисты хочешь?

– Как стадо волков.

– А у меня ничого не готово! Ну, проходи скорее в хату! Шо же ты так?!

– Да ладно тебе, не суетись.

– Ну, как это не суетись? Как не суетись?! Тебе же вон, и баньку истопить треба. Хочешь же попариться с дороженьки-то?

– Ой, а я так ждала тебя, так ждала. Мэне уж и все говорят: брось ты его, вин тэбе не дело.

Выходи замуж вон, хоть за Петро, давно ужо сватается. А я все не могу! Уж соберусь будто, но вдруг как вот здесь что-то сожмет, и все!

Не могу!

А тут ужо ты знаешь, яка у нас картошка, да огурцы зараз народились. Я уже с ног сбилась закатывать их!

– Картошку?

– Да ни... ха-ха... огурцы. Да ты ешь, ешь. Исхудал то как, любый ты мой, дролечка.

– А ты это куда пошел?!

– Мне уже пора.

– Ой! Как же ты это, ужо не останешься?!

Ну, хоть на месяц-другой.

– Не могу...

– Ты мэне не любишь!..

– Ну, подойди сюда...

– Чого?

– Вот. И стоило обижаться?

– Не любишь ты мэне, остался бы.

Обвенчались бы ужо... Жили б, как люди... А ты уходишь!..

– Плачь, плачь... боль, она со слезами выходит.

– А горюшко-то?.. Горюшко-то...

остается!..

***

– А я что-то весь день провела в огороде, смотрю - солнце уже к закату, и человек стоит какой-то, руку на забор положил, голову ею подпер и смотрит. И тут я как обмерла вся. Лица-то не видно - солнце-то прямо на меня светит, но внутри все как перевернулось.

– Бросилась ты ко мне.

– Обвила тебя, прижалась и хорошо-то как стало. Мне всегда с тобой хорошо. Чего смеешься? Приятно, небось.

Идешь, знаешь, что тебя ждут... мучаешь ты меня. А теперь, вот, опять уходишь.

– Мне пора.

– Уходишь. И ведь уйдешь, я знаю. Не остановишь. И чего тебя только тянет в дорогу эту, проклятую!

– Пойми, я и сам не знаю. Порой идешь целыми днями, а последнее время я и ночую под крышей все реже, то в чистом поле, то в салоне машины, под крылом самолета, за штурвалом.

Иду, мечтаю о горячем супе. От меня разит, как от коня, так, что птицы с деревьев падают. Только и вижу, что горячая вода, да кусок мыла. А вот с тобой лежу, а вижу дорогу, серое полотно под ногами...

– Обними меня, милый мой... крепче... вот так. А теперь иди.

– Я вернусь.

– Я знаю...