Скиннер
Шрифт:
– А как же подсчет популяции моллюсков и молли-карпов?
– Последнюю не мешало бы сократить на одну особь.
– Ты не можешь так поступить, – заявил «морской конек». – Тебя обвинят в убийстве разумного существа третьего класса, а меня признают соучастником.
Произведя ультразвуковое сканирование внутренностей карпа, Снайпер обнаружил мозг размером с земляной орех и задумался о том, кто производил классификацию. Кроме того, содержимое желудка свидетельствовало, что карп был виновен в преступлении, которое собирался совершить он сам.
– Эта тварь
– Таков естественный порядок. Нам запрещено в него вмешиваться.
– Да, но как Блюститель узнает, что эту тварь тоже не сожрали?
– Поймешь, если пороешься в своей бестолковой голове.
Снайпер так и поступил и скоро обнаружил микроскопический приемопередатчик, непосредственно связанный с одним из нервных центров карпа. Он выругался и использовал сканер для самодиагностики. Невероятно, но карп умудрился помять его броню.
– Снайпер… Снайпер…»
– Да слышу я тебя!
– Я должен связаться с Блюстителем. Его следует поставить в известность.
– Не глупи.
– Я должен. Передатчик на этом карпе установлен потому, что он играет важную роль в исследованиях Блюстителя. Если я ему не сообщу, у него могут возникнуть подозрения, а нам это совсем не нужно.
– Давай, подонок, стучи.
– Не говори так. Наша договоренность все еще в силе? Снайпер задумался, пытаясь найти выход, чтобы выторговать процент повыше.
– Мы так и не договорились о процентах. Пятьдесят на пятьдесят, верно?
Не услышав ответа, боевой зонд хотел было продолжить, но, почувствовав, как задрожала антенна, и ощутив незримое присутствие Блюстителя, предпочел заткнуться. В течение нескольких секунд присутствие было неясным, а сила сигнала – слабой, потом Блюститель перешел в подпространство и включил Тринадцатого в тройной канал.
– Итак, вы даже моллюсков не можете сосчитать, чтобы не попасть в беду.
– Да, вы правы, – согласился Снайпер.
– Ты, ПР-13, забыл предупредить Снайпера, как неравнодушны молли-карпы к крупным ракообразным. Это – твоя недоработка.
– Извините, – сказал Тринадцатый.
– Переместишься в следующий сектор, чтобы продолжить исследования. Можешь отправляться немедленно.
Снайпер почувствовал, как разорвался канал связи с маленьким зондом: тот улетел на восток и скоро уже находился вне диапазона ультразвукового сканирования.
– А ты, – продолжил Блюститель, – останешься на месте и будешь ждать естественного развития событий. Если этому карпу будет каким-либо образом нанесен вред из-за твоей некомпетентности, я узнаю об этом.
– Он может летать, – пробормотал боевой зонд. Молли-карп, извиваясь всем туловищем и хватаясь щупальцами за уходящее вниз дно, устремился к поверхности моря. Потом он поднялся над волнами и, опустив нос, полетел на восток со скоростью, которой никогда еще не развивали существа его вида. Возможно, поняв, что ситуация вышла из-под его контроля, он закрыл глаза и свернул щупальца.
Снайпер горько сожалел, что не может использовать свои термоядерные ускорители, но пока ему приходилось
Близился к концу очередной вечер, и Джанер не мог не удивляться спокойствию морской жизни. Чуть раньше он сказал об этом Роучу, и нечесаный низкорослый моряк посмотрел на него, как на ненормального, а затем после неловкого молчания сказал:
– Один из капитанов говорил так: «Все как на войне – долгие периоды скуки, прерываемые моментами полного ужаса». Поэтому я не стал бы называть это спокойствием.
Джанер стоял, опершись на леер, и чуть повернул голову, когда к нему подошла Эрлин. В отличие от него она не носила тепловой костюм. Он подумал о том, что, возможно, тоже откажется от своего, когда вирус еще больше овладеет его телом. Он долго изучал ее профиль и почувствовал нечто похожее на страстное желание. Эта женщина казалась ему очень привлекательной.
– Сейчас все происходит так, как раньше? – спросил он.
Эрлин бросила на него взгляд, потом снова стала смотреть на море.
– В основном.
– Судя по тому, что говорила ты и другие члены команды, здесь уже долгое время практически ничего не меняется. – Он кивнул в сторону Рона. – Возможно, они этому причиной.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, они являются здесь полновластными правителями, пусть неофициально, поэтому приходит в голову мысль о том, что они не хотят перемен, даже не сознавая это.
– Может быть, ты прав, – согласилась женщина.
– Я в этом почти не сомневаюсь.
Джанер ощущал необыкновенное спокойствие, почти не замечая лязга и скрипа механизмов судна.
– Ты была здесь достаточно долго, верно? – спросил он через некоторое время.
– Восемьдесят лет, может быть, чуть больше или меньше. Некоторые из них я почти не помню. Полагаю, так и должно быть, если почти ничего не происходит.
– А что было, когда ты впервые оказалась здесь и открыла вирус… увидела странную, если не сказать больше, обстановку?
Выражение тревоги появилось на лице Эрлин, и она посмотрела на Джанера оценивающим взглядом.
– Тогда происходили очень странные события, но это было так давно, что я иногда не могу понять, не подшучивает ли надо мной память. – Она поежилась, словно только сейчас почувствовала холод.
– Не останавливайся, ты должна мне все рассказать. Женщина долго смотрела на него, и ее лицо стало жестким.
– Почему я должна тебе все рассказать? Джанер выдержал ее взгляд.