Скиннер
Шрифт:
– Сексуального? – нерешительно уточнил Врелл. – Да.
– Почему ты позволяешь ей такие вольности?
– Врелл, ты поймешь, если, конечно, станешь взрослым, что со временем развивается определенная привязанность к любимым инструментам. Ты будешь даже благожелательно относиться к необходимости… развлечений.
– Конечно, отец, – сказал Врелл, абсолютно ничего не понимая,
6
По приказу самки три самца-глистера оторвались от нее и прокрались к питающимся
Увидев, как самка расправляется с турбулами, отрывая им головы, самцы тоже бросились в драку, не забывая про приллов и ненасытных пиявок. Скоро четыре глистера оказались в центре стаи, перемещаясь от турбула к турбулу с поразительной скоростью. Конечно, они не смогли бы съесть всех своих жертв, но инстинкт заставлял их убивать как можно больше, прежде чем приступать к трапезе. Между тем остальные турбулы были настолько поглощены пожиранием моллюска-молота, что не замечали не только наносивших смертельные удары клешней и челюстей, но и плавающих рядом безголовых собратьев.
Глистерам можно было не опасаться за свою жизнь, если бы все это не происходило на краю океанской впадины.
Иногда Снайпер задумывался, не стало бы разрешение Блюстителю подчинить себя самым лучшим и, главное, разумным действием с его стороны. Может быть, в этом случае он стал бы похожим на машину не только внешне, но и по характеру. Мог ли подобный ему зонд, являвшийся вершиной достижений технологии ИР Правительства, иногда испытывать скуку, становиться раздражительным, а то и просто злобным? Испытывали ли ПР-13 когда-нибудь подобные чувства? Внешний вид «морского конька», как всегда, был лишен эмоций.
– Все для полноты ощущений, – сказал Тринадцатый.
Снайпер мгновенно проверил выходные сигналы и обнаружил, что излучает слабовыраженное бормотание одним из своих интерфейсов памяти. Он быстро отключил его, когда они зависли над небольшим островком, напоминавшим по форме подкову. Этот участок суши был достаточно старым и достаточно просторным для появления на нем растительности. ПР-13 повернулся и сфокусировал на нем свой топазовый глаз.
– Уже лучше, гораздо меньше шума, – заметил маленький зонд.
– И давно я это делал? – спросил Снайпер.
– Как только прилетел сюда. Знаешь, тебе необходима либо глубокая диагностика, либо обновление памяти. Ты настолько переполнен резервными копиями, что информация переливается через край.
– Мне это нравится. Итак, чем будем заниматься?
– Обычным исследованием популяции моллюсков, потому что они являются лучшими индикаторами загрязнения окружающей среды, затем проверим молли-карпов. Они находятся на самой вершине пищевой цепи и поглощают все яды. Но сначала мы ненадолго посетим мою морскую пещеру.
Сообщив это, маленький зонд стал стремительно снижаться
«Морской конек» уменьшил скорость над зарослями низкорослых грушевидных деревьев и нырнул в лабиринт сине-зеленых листьев и черных ветвей. Снайпер не отставал от него, снимая прецизионной клешней пиявок со своей металлической поверхности и разрезая их пополам, не потому, что они могли причинить ему вред, – просто его раздражало, что пиявки путали его с живым существом.
Пробившись сквозь заросли, Тринадцатый устремился к рассыпавшемуся на белый порошок и блестящие перламутровые чешуйки кораллу, что находился на выступающей из черной почвы базальтовой плите. Под плитой была видна темная продолговатая дыра. Зонд сделал поворот на сорок пять градусов, чтобы влететь в дыру, и зажег глаза, осветив пещеру.
Для «Снайпера» дыра была слишком мала, и ему пришлось отбросить тяжелой клешней в сторону несколько обломков коралла, прежде чем последовать за маленьким зондом. Влетев в пещеру, он включил прожекторы, расположенные по обе стороны пасти. В дальней стене узкой пещеры была вырезана прямоугольная ниша, в которой лежали три больших панциря моллюсков-молотов. ПР-13 подлетел к нише и завис над панцирями. Его ребристый хвост распрямился, потом раздвоился и сжал кромку одного из них.
– Я думал, что ты предназначен только для наблюдений, – удивился боевой зонд.
– Так и есть.
– Как ты вырыл эту нишу? – Снайпер протянул вперед тяжелую клешню.
– При помощи усиленного геологического лазера и терпения.
– А что скажешь насчет хвоста? Насколько я помню, Блюститель запретил тебе любые манипуляции с окружающей средой… после того скандала с модулями рабов.
Зависший над панцирем Тринадцатый, казалось, пожал плечами.
– Можно внести некоторые изменения в конструкцию, если, конечно, есть средства. Не сомневаюсь, именно об этом ты давно твердишь Обманщику ветра.
– Да, конечно, а Блюститель знает об… изменениях?
– Нет, – ответил Тринадцатый, – и об этом тоже. Сказав это, подразум открыл панцирь и показал, что он заполнен жемчужинами янтарных моллюсков. Снайпер придвинулся поближе и по очереди осмотрел панцири.
Второй был заполнен короткими полупрозрачными каменными стержнями, в которых он узнал окаменелых глистеров. В третьем панцире находились куски зеленоватого камня, и лазерное хроматографическое сканирование сообщило приятные новости: чистейший зеленый сапфир.
– Неплохая коллекция, – одобрил боевой зонд. – Что собираешься с ней делать?
– Для того чтобы расплатиться за обновление лазера, я вынужден был закрепить на хвосте жемчужины клеем из янтарных моллюсков и так лететь четыре тысячи километров. На это ушел почти весь солстанский год, кроме того, я потерял четыре жемчужины. На изменение хвоста потребовалось пять лет, используя те же самые методы.
Выслушав его, Снайпер направился к выходу из пещеры. Закрыв панцири, Тринадцатый последовал за ним на залитый изумрудным светом свежий воздух.